- Возможно, я сейчас произнесу растиражированную банальность, Юля, но это будет честно. Даже если в это трудно поверить. - Нет, он не кидается меня успокаивать, в его голосе нет и близко нот возмущения, протеста или наигранной искренности. - Мир не без добрых людей. Это все, что тебе нужно знать. И я не слепой, прекрасно знаю, о чем ты боишься спросить. Это легко читается в твоих глазах.
Зачем эта театральная пауза, в которой никакой фальши? Зачем эта разрывающая вечность зависших в пространстве и времени секунд, которая, продлись чуть дольше, переросла бы в самую крутую истерику века... Так зеркально похожую на ту, другую, только без порезов запястий и сбивчивых рыданий с просьбами растерзать, но не мучить?
- Тебе станет спокойнее, если я скажу, что пытаюсь искупить свою вину?
Я по-прежнему не могу смотреть Александру в глаза. С обреченностью камикадзе разглядываю шею с серебристой цепочкой, в вороте расстегнутой на верхнюю пуговицу рубашки, словно пытаясь убедить себя в том, что не все так плохо, можно ведь просто закрыть глаза и вернуться, хотя бы мысленно, в иные руки, в которых всегда было безопасно. Вряд ли их методы будут сильно различаться, может, получится обмануть себя и уберечь от душевной травмы.
- Ты слишком много переживаешь о том, о чем не стоит. - Не успеваю ничего ответить, спасает появление Виталины с кофе. Демонстрировать свой страх и слабость при ком-то ином я не хочу, но улыбка выходит фальшивой и натянутой.
- А мне можно съездить к морю?
Александр кивком отсылает экономку.
- Нет. Ты еще очень слаба. День на солнцепеке не принесет пользы.
Прогнозируемо. Забота - хорошая попытка, но на самом деле мне просто нельзя выходить за территорию этого особняка.
- Как скажете. - Не получается вложить в слова горькую иронию. - Да у меня и купальника нет. Вся одежда сгорела.
- Здесь есть бассейн. Я после обеда покажу тебе дом. - Мне кажется, что он закрылся, но и эта прохладная дистанция сейчас как глоток волы в пустыне. - Потерпишь до завтра? Виталина свозит тебя в магазин, возьмешь все, что нужно. Мне придется снова покинуть тебя. Сутки, если все пройдет гладко.
- А я могу позвонить родителям?
- Ты забыла, - он кивает на блюдце с двумя капсулами. Лекарство. - Выпей. Конечно, можешь. Странный вопрос. Пока скайп, возьми у Виты планшет, и напиши мне номер своего телефона. Денис завтра восстановит карту.
Моя паника гаснет. Неужели голос с оттенками стали стал почти родным, успокаивающим на глубинном уровне? Когда я задаю следующий вопрос, мною движет уже не ужас. Право на информированность, если смотреть в контексте БДСМ.
- Вы мне не ответили. С какой целью вы это делаете? Помогаете мне? Я не верю в бескорыстность. На что вы рассчитываете взамен?
Взгляд спокойных зеленых глаз едва уловимо тяжелеет. Момент истины. Как окажется потом, все мои вопросы были ни к чему, но сейчас я хочу четко знать, что мне не стоит вздрагивать от каждого шороха у двери спальни и прятаться в шкаф при его приближении.
- С той целью, девочка, что в случившемся с тобой куда больше моей вины, чем может показаться на первый взгляд!
Глава 4
Ничего не изменилось. Зная наперед, как буду об этом жалеть, я все также хочу вырваться. За окном солнце. Ослепительная синева манящего неба, сегодня без облаков, чтобы не отвлекаться на их причудливые белоснежные миражи, зовет шагнуть навстречу той самой неизбежности, которая прописалась в сознании, захватив неподвластные разуму территории. Зря все это! Умиротворяющий гипноз никогда не пробьет блокаду страха, он просто не знает, что делать со мной, новой. С той, которая держится за этот страх сломанного настоящего, как за спасательный трос, наверное, этой девочке так комфортно в своей иллюзорной клетке с платиновыми прутьями и сломаным замком. Ключи потеряны… А если вернее – он унес их с собой, и пока никто другой не в силах сломать секрет незапертого механизма. Стало быть, я в безопасности?
Почему ты не можешь оставить меня в покое даже сейчас? Или ты решил забрать меня с собой?
Во сне я не боюсь зеркал. Может, потому, что больше не вижу в них его отражения? Как тогда объяснить, что он стоит за моей спиной бесплотной тенью? И, если он мертв, я не должна ощущать тепла его тела, чувствовать соприкосновения с каждым позвонком этой согревающей ауры, я должна упасть, но вместо этого иллюзорные объятия держат, не отпуская, не позволяя вырваться. Только мне этого не хочется. Закрыть глаза – не от опасной близости бездушных зеркал, лишь для того, чтобы продлить эти мгновения. Воспроизвести на тончайшем уровне составляющие микропазла, завершить трансформацию образа в своем сознании.