Почему так? Как можно было при созидании мира вместе с силой дать им в руки жажду абсолютной власти и невыносимую жестокость? Этому убойному комплекту не противопоставить даже женственность и нежность, сомнительное оружие в слабых руках перед лицом настоящей угрозы. У меня нет сил больше ни на что: ни на побег, ни на взгляд в его глаза. Кажется, они иногда умеют успокаивать, если хотят, - еще одна милость непреклонного хозяина, от которого просто никуда не деться!
Мои пальцы получают свободу – я даже не заметила, что он подошел слишком близко. Бутылка в его руках. Самое время развернуться и исчезнуть, но я продолжаю стоять на месте – иного приказа пока не поступало.
- Выспалась? Как твое самочувствие?
Пожалуйста. Я выспалась и я в норме, я просто морально не готова к тому, что вы для меня приготовили! Если бы мы обсудили это перед тем, как вы бросились мне помогать, вы бы знали, что я никогда на это не пойду!
«Странно, девочка, ты где-то видишь большую надпись ВЫБОР огненными буквами с защитной голограммой?»
- Еще кружится голова… еще не знаю… пока…
У вас же хватит ума не набрасываться на меня, полуживую… Хватит ведь?..
- Отдых, Юля. – Я не в состоянии оторвать глаз от его сильной ладони, от длинных пальцев, открутивших пробку бутылки. Замираю и расслабляюсь с каждым судорожным глотком. – Магазины на завтра, при условии, что будешь чувствовать себя лучше. Позавтракать успела?
- Нет. – Я решаюсь посмотреть ему в глаза. Хуже точно не будет. – Я не голодна…
- А вот это не обсуждается!
Конечно же. Разве мне кто-то вернул право голоса?
«Есть только один момент, который не подлежит никакому обсуждению – твое добровольное согласие!» Еще не сейчас. Я услышу это очень скоро. Натянутой металлической струной по рухнувшему прежнему мировоззрению, цитатой из фэнтези-романа, такой щемяще-правильной и такой иллюзорной, мне покажется именно так! До моего добровольного согласия никогда и никому не было никакого дела.
- Иди. Уже время обеда. Надумаешь пропустить - надо ли говорить, как меня это расстроит?
Я не двигаюсь с места, внутренне вздрагивая и в то же время понимая, что строгий приказ только что унял хаотичный танец сердца. Наверное, ни одно его слово никогда не будет звучать наугад, без продуманной до мелочей стратегии управления чужим разумом, в данном случае, моим!
Меня ощутимо потряхивало, когда я почти бегом преодолела пролет в пять ступенек в слепом, фанатичном побеге от новой действительности под названием «его присутствие». Странная особенность психики – в зале, наедине с ним, на столь близком расстоянии, что я слышала ускоренное физической нагрузкой биение его сердца, я была почти спокойна. Не дрожали плечи, не сжимало горло спазмом подступающих слез бессилия - спокойствие его голоса, вежливый приказ-просьба непостижимым образом разблокировали ментально-мышечный зажим перепуганного естества. Улыбнуться так и не удалось, наверное, сработал тревожный стоп-сигнал. «У тебя красивая улыбка. В ее лучах хочется греться…»
Это могло бы успокоить и вселить уверенность в кого угодно, но только не в меня. Рано повзрослевшая волею жестоких обстоятельств девчонка, я перестала греться в лучах эгоцентричной эйфории при каждом комплименте. Даже при таком интеллектуально-галантном. Подобные слова значили только одно: я пробудила интерес. Разве это плохо, спросила бы прежняя я, надменно вскинув голову? Очередная запись в органайзер своих побед, легальный повод поднять бокал полусладкого на встрече с девчонками для подведения итогов, допинг повышающего самооценку удовлетворения. Жизнь оказалась хитрее, она была наделена тем еще чувством чернейшего юмора.
Как скоро я обрету прежние крылья? Как скоро оценивающий взгляд мужчины разгонит в моей крови приятное самодовольство, а не панический ужас с сотрясающей дрожью безысходности? Когда в ответ на любой, даже самый безобидный выпад неагрессивной визуальной оценки я перестану прятать взгляд в стыки панелей ламината, керамогранита и в ворс ковровых покрытий? Когда я снова позволю себе иллюзию безопасности, робкую улыбку и отсутствие страха с прорисовкой ужасающих перспектив дальнейшего?
Безжалостные тиски подступающих слез серпом по горлу, изнутри, захлестом неумолимого кнута по голосовым связкам, ошейником обреченности с внутренними шипами осознания – мир никогда не будет прежним. В каждом из мужчин я буду видеть агрессора, охотника, поставившего себе четкую цель – сломать и растерзать зарвавшуюся жертву. Как же все задолбало!
Через силу, собрав волю в кулак (какую волю? Она осталась в спортзале. Он просто сжал ее в сильной ладони длинными пальцами, даже не прикасаясь ко мне…), подхожу к небольшому зеркалу в раме из светлого дерева… Натурального… Да! Рама! Не амальгама, не отражение! Страшно. Я не готова смотреть в глаза самой себе так скоро, но будет гораздо хуже, если появлюсь в столовой с красными глазами и сбившимся от подступающих слез дыханием. Что подумает Виталина? Не обо мне, мне все равно, я готова была даже к осуждению, которого не последовало, причем не из-за вежливости, у нее теплая и сопереживающая аура. Нет. Возрастет прямо до небес рейтинг хозяина, который заставил гостью давиться слезами! Даже если расспросов не будет, я потом не смогу смотреть ей в глаза. А если еще и Денис… Нет, к черту!