Они замолчали, некоторое время слушая божественные
голоса, потом принялись целоваться. Прошло совсем не¬много времени, и они, сбросив одеяла, легли перед огнем.
Камин бросал на них оранжевые отсветы. Джулия пе¬ревернула Габриеля на спину и раздвинула ему ноги. Он улыбнулся и позволил ей быть ведущей, радуясь ее недав¬но обретенной уверенности.
— Тебя не пугает оказаться наверху? — все-таки спро¬сил он.
— Нет. Я чувствую себя увереннее, чем прежде. На¬верное. «стенной секс» в отеле устранил мой комплекс.
Габриель подумал о том. какие еще ее комплексы мож¬но устранить с помощью разных видов секса. Например, секса под душем. Или — любимейшего вида домашнего секса — секса на кухонном столе.
Голос Джулии прервал его размышления.
— Я хочу доставить тебе удовольствие.
— Ты уже доставляешь мне множество удовольствий.
Джулия отвела руку назад и слегка дотронулась до его
паха.
— Я говорю про удовольствие, которое доставляют ртом. Мне очень неловко, что я нс сумела отплатить за твою щедрость.
Его тело сразу же отреагировало на се тихий шепот и робкую руку.
— Джулианна. в таких делах нс существует понятия «услуга за услугу». Я ласкаю тебя разными способами, потому что мне этого хочется… Но раз уж ты предлага¬ешь. — добавил он. слегка улыбаясь.
— Я знаю, что мужчинам это нравится.
— Настоящий секс всегда лучше, — пожал плечами Габриель. — В сравнении с ним все остальное — не более чем amuse bouche’. — Он лукаво ей подмигнул и в под¬тверждение своих слов сжал ее бедро.
— А эта поза тебе нравится? Когда ты лежишь на спи¬не? Или…
— Это замечательная поза, — прошептал он. и его гла¬за вдруг загорелись.
— Мне думается, так лучше, чем если бы я стояла на коленях, — сказала Джулия, краешком глаза следя за его реакцией.
— Ты права. Но с другой стороны, я счастлив встать на колени перед моей принцессой, чтобы доставить ей удовольствие. Я тебе это уже показывал.
Джулия негромко засмеялась, но потом ее улыбка ис¬чезла.
— Мне нужно кое-что тебе рассказать. — (Габри¬ель внимательно на нее смотрел, ожидая дальнейших слов.) — У меня рвотный рефлекс.
Приятная закуска (фр.).
_ Меня бы насторожило, если бы его у тебя не бы¬ло, — наморшил лоб Габриель.
Джулианна. не выдержав его взгляда, отвела глаза. Ее рука скользнула ниже.
— Но у меня он проявляется сильно.
Габриель накрыл её руку своей.
_ Darling, это не будет для нас проблемой. Обещаю. — сказа! он.
рука Джулии продолжала опускаться. Габриель при¬нялся наматывать на палец се локон, игриво дергая за во¬лосы.
Джулия застыла на месте.
Какое-то время Габриель продолжать играть с ее длин¬ными шелковистыми волосами, по потом заметил, что Джулия не двигается, словно превратилась в статую.
— Что случилось?
— Прошу тебя, не держи меня за голову.
— Я и не собирался этого делать, — ответил Габриель. но голос его звучал настороженно.
Джулия по-прежнему не шевелилась, чего-то ожидая. Но чего — Габриель не знал. Он отпустил её волосы и слегка приподнял ей подбородок.
— Любимая, что с тобой?
— Все нормально. Просто не хочу, чтобы меня вывер¬нуло прямо на тебя.
— О чем ты говоришь?
Джулия втянула голову в плечи:
— Меня… выворачивало… раньше.
Габриель недоверчиво поглядел на нее.
— После… этого?
— Ну… нет.
Несколько секунд Габриель молчал, потом его глаза превратились в щелочки.
— Скажи, тебя тошнило из-за рвотного рефлекса или потому что этот подонок пригибал твою голову?
Джулия вся съежилась и едва заметно кивнула.
Габриель выругался. Внутри у него бурлил гнев. Он быстро сел и принялся растирать лицо.
В прошлом он не был нежен со своими сексуальны¬ми партнершами, хотя гордился тем, что сохраняет види¬мость хороших манер. Кокаин делал его грубее. Ему при¬ходилось участвовать в «вакханалиях» — оргиях, напоми¬навших древнеримские. времен упадка. Но даже тогда он не держал женщин за волосы и не пригибал им голову, вызывая рвоту. Такого не позволял себе никто. Даже нар¬которговцы и наркота, с которой он тогда общался, не унижали женщин подобным образом, а у этой публики не было ни границ, ни угрызений совести. Только извра¬щенец. больной на голову, женоненавистник и закончен¬ный ублюдок мог ловить кайф, так издеваясь над жен¬щинами.
Сделать такое с Джулианной, у которой нежные глаза и прекрасная душа? Надругаться над этой застенчивой девушкой, стыдящейся рвотного рефлекса? Сенаторско¬му сынку повезло, что он сейчас отсиживался за стенами родительского дома в Джорджтауне, отделавшись услов¬ным сроком и наложением судебного запрета. Иначе Габ¬риель обязательно явился бы к нему на порог и продол¬жил бы разговор, начатый в Селинсгроуве. Не исключе¬но. что после нескольких ударов говорить было бы уже не с кем.
Усилием волн Габриель выбросил из головы крово¬жадные мысли, затем поставил Джулию на ноги и накрыл
одеялом.
— Идем наверх, — сказал он.
— Зачем?
— После того, что ты мне рассказала, я не могу как ни в чем не бывало сидеть у камина.
Щеки Джулии покраснели от стыда, а её большие гла¬за наполнились слезами. Габриель поцеловал ее в лоб.
— Не надо плакать. Ты ни в чем не виновата. Пони¬маешь? Ты не сделала ничего плохого.
Джулия слабо улыбнулась, но по всему чувствовалось, что она ему не верит.
Он повел ее наверх и через спальню в ванную. Придя туда. Габриель плотно закрыл дверь.
— Что ты делаешь?
— Надеюсь, то. что тебе будет приятно, — ответил он, проводя большим пальцем по изгибу ее щеки.
Габриель включил воду и отрегулировал температуру. Потом переключил на душ так. чтобы из широкой душе¬вой головки лились нежные струйки воды. Габриель мед¬ленно снял с Джулии одеяло и открыл перед ней дверь душевой кабины.
Джулия ошеломленно переминалась с ноги на ногу.
— Я хочу показать тебе свою любовь. — прошептал он. — Я умею это делать и вне постели.
— Уложи меня в постель, — умоляющим тоном по¬просила Джулия. — Тогда наш вечер не будет испорчен.
— А он и не испорчен, — свирепо возразил Габри¬ель. — Будь я проклят, если кто-нибудь посмеет тебя хоть пальцем тронуть.
Он стал гладить ей волосы, разделяя их на пряди. По¬скольку капли воды долетали и сюда, скоро все ее волосы стали мокрыми.
— Ты думаешь, я грязная?
— Как раз наоборот. — Габриель прижал ее руку к та¬туировке на своей груди. — Прикосновение к тебе — по¬чти то же, что прикосновение к ангелу. — в упор глядя на нее, сказал Габриель. — Но мне кажется, нам обоим нуж¬но смыть прошлое.
Он откинул её волосы на одну сторону и поцеловал в шею. Потом вылил на ладонь немного шампуня с арома¬том ванили и начал втирать его в волосы Джулии. Его движения были неторопливыми. Его пальцы гладили ей волосы, взбивая белую пену. Наконец пеной были покры¬ты все волосы, и струйки воды нежно смывали ее, унося с собой. Все движения Габриеля были очень осторожными.
Он старался показать Джулии. что его любовь к ней гораз¬до глубже сексуальной страсти, и момент для этого был сейчас более чем подходящий.
Постепенно Джулия начала оттаивать. Она вдруг вспомнила один из немногих счастливых эпизодов, свя¬занных с матерью. Она была совсем маленькой, мать уса¬дила её в ванну и стала мыть ей голову. Джулия вспомни¬ла, как они тогда смеялись. Вспомнила, как мать тогда улыбалась.
Но нынешние ощущения были намного лучше. Габ¬риель не просто мыл ей голову. Это было действо — страстное и глубоко интимное. Она стояла перед ним на¬гая. а он смывал ее стыд.
Габриель тоже был без одежды, но тщательно следил за тем, чтобы не касаться ее своим слегка возбужденным членом. Этот ритуал был связан не с сексом. Целью все¬го. что сейчас делал Габриель, было заставить Джулию почувствовать, что она любима.
— Прости, у меня опять случился эмоциональный пе¬рехлест, — тихо сказала Джулия.
— А секс и должен быть эмоциональным. Тебе не нуж¬но таить от меня свои чувства. — ответил Габриель, об¬нимая се за талию. — Я сам достаточно эмоционален. Эти дни, начиная с приезда во Флоренцию, были счастливей¬шими днями в моей жизни. — Он нежно уперся подбо¬родком в ее плечо. — Помню, в твои семнадцать ты бы¬ла застенчива. Но тогда у тебя не было стольких душев¬ных ран.