Он оставил попытки поспать ещё до восхода солнца, и провёл предрассветные часы, тренируясь и упражняясь. Годы изоляции в Эллентрэа научили его, что секрет поддержания умственного здоровья заключался в том, чтобы заглушать мысли праздного разума. Фокусируясь на своей магии, Даниэл экспериментировал в создании видимых иллюзий. Он не мог воссоздать невидимость, которой пользовались маги Прэйсианов, но мог создавать чрезвычайно реалистичные иллюзии.
Даниэл пока не нашёл практичный способ для их применения на арене. Другие маги могли слишком легко видеть сквозь них, поскольку в магическом спектре они не обеспечивали такую же видимость. Среди Ши'Хар и людей Эллентрэа это означало, что отличить иллюзию от реальности мог каждый.
Лираллианта вовремя вернулась для их уроков с Байоваром, и Даниэл избегал обсуждения их предыдущего разговора. Она не казалась взволнованной, как и в предыдущий день. Её откровение травмировало одного лишь Даниэла.
Когда Байовар закончил, и ушёл, Лираллианта не стала терять времени зря:
— Ты думал о том, что я сказала тебе вчера? — спросила она.
— Да, — ответил он, — и я не знаю, смогу ли я когда-нибудь справиться со стыдом за то, что я сделал.
Она нахмурилась:
— Я имела ввиду возможность увидеться с твоей семьёй. Стыд — пустая трата энергии. К тому же, ты не причинил мне никакого вреда.
— До того, как я покинул дом… были и другие, — сказал ей Даниэл.
— Не думай о прошлом, Тирион. Это мелочь.
Даниэл как никогда осознавал, что вещи, которые Ши'Хар считали мелочью, могли быть крупными вопросами в человеческом обществе. «Без любви, семьи или брака преступления вроде моего — мелочь. Ши'Хар почти нечего терять».
Тут на него внезапно снизошло озарение: «Ши'Хар бедны. Во всех отношениях, которые имеют значение, они — нищие. Без любви и дружбы, без взращивания детей или радости смеха, что они имеют?»
— Ты когда-нибудь чувствуешь печаль? — внезапно спросил он, меняя тему.
Лираллианта приняла перемену темы без возражений:
— У нас человеческие тела, поэтому мы переживаем те же эмоции, что и вы, но мы не придаём им того же значения.
— Ты можешь чувствовать, но это не отвечает на мой вопрос. Ты чувствовала печаль?
Лираллианта кивнула:
— Да, в небольших количествах — чувствовала. Я никогда не испытывала такую печаль, которую ты проецировал для меня в тот день, когда играл «Причитание Даны». Такие всеобъемлющие чувства для нас необычны.
Даниэл продолжил копать:
— Ты ощущала пустоту, когда чувство исчезло, когда ты осознала, почему именно я его ощущал?
Она моргнула, и прошла долгая минута, прежде чем она ответила:
— Что-то изменилось, но я не уверена, что именно. Я пошла к старейшинам потому, что знала: тебе нужно было увидеть твой народ. Держать тебя здесь, без возможности снова увидеть их — это ещё большая жестокость, чем кто-то из нас когда-либо полагал.
— Но теперь, когда ты знаешь, теперь, когда ты ощущала любовь и тоску, радость и горе, обладание семьёй и её потерю… чувствуешь ли ты соответствующий недостаток, сама по себе?
— Я не уверена. Я благодарна за то, что не страдаю от мощных отрицательных эмоций, которые, похоже, преследуют ваш род, но я нахожу, что в некоторой степени завидую узам, которые связывают вас друг с другом, — сказала Лираллианта. — Я также начинаю понимать, что наши методы содержания людей могут быть даже более жестокими, чем Роща Иллэниэл прежде полагала, а ведь мы и так считали их слишком суровыми.
— Жалеешь ли ты, что у тебя нет семьи? — продолжил он.
— Я не трачу впустую время, жалея о том, чего я никогда не могу иметь, — заявила она.
Даниэл отказывался сдаваться:
— Если ты можешь чувствовать те же эмоции, что и любой нормальный человек, значит ты можешь это иметь. Ты можешь завязывать дружеские отношения. Хорошие друзья — один из видов семьи.
— Никто из моего народа не заинтересован в этом, — безо всякого выражения сказала Лираллианта.
«И ты явно никогда не рассматривала возможность дружбы с животным», — подумал он про себя.
Они молча глазели друг на друга, каждый думая о своём. Её прямота и отсутствие страха были свежи для Даниэла. В отличие от людей Эллентрэа, находивших прямой зрительный контакт вызовом, угрозой или попыткой доминировать, Лираллианта была совершенно согласна смотреть ему в глаза. Иногда это заставляло его чувствовать, будто он может упасть в них, утонув в ледяной голубизне, так идеально отражавшей лежавшую внутри Лираллианты спокойную душу.