— Ты не выглядишь и вполовину так хреново, как она мне описывала, — сказал он, когда Даниэл оказался в пределах слышимости. На его лице была улыбка, но до глаз она немного не доставала.
Прошлым вечером Даниэл воспользовался зеркалом своей матери и ножницами, чтобы привести себя в порядок. После этого он всё ещё выглядел довольно неопрятно, и мать настояла на том, что ему нужно дать ей поработать часок над его волосами и бородой, прежде чем он снова примет цивилизованный вид.
— Я бы сказал то же самое про тебя, — сказал он своему старому другу, — но это было бы ложью. Ты выглядишь как никогда хорошо, и я чертовски рад это видеть.
— Я тоже рад тебя видеть, — отозвался его собеседник.
— Когда мы виделись в последний раз, помнится, ты хорошенько мне врезал.
Плечи Сэта ясно видимым образом напряглись, и Даниэл увидел, как в его ауре вспыхнула настороженность.
— Слушай, Даниэл, насчёт этого…
— Я заслужил, Сэт. Не беспокойся на этот счёт. Мне следует поблагодарить тебя за то, что ты вбил мне в голову немного здравомыслия, — сказал Даниэл, пытаясь заставить друга своего детства расслабиться.
Перестав напрягаться, Сэт ответил:
— Мне следует тебя поблагодарить за много большее. Кэйт сказала мне, что случилось с Ронни и остальными. Ты даже донёс меня сюда. Если бы не это, я мог бы помереть.
— Я не мог бросить друга в беде. — Они уже стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки.
Сэт осмотрел его с ног до головы, изучая странную кожаную броню:
— Тебе это дорого обошлось.
Даниэл не потрудился это отрицать. Его взгляд соскользнул с Сэта, поймав Кэйт, наблюдавшую за ними из окна:
— Ага.
Сэт заметил его взгляд:
— Насчёт Кэйт, Даниэл, ты же знаешь, что прошли годы, прежде чем…
— Тпру! — с некоторым нажимом сказал Даниэл. Шагнув ближе, он поднял урку, и сжал плечо своего друга: — Меня не было, я и сейчас здесь на самом деле не останусь, и я никогда не был её владельцем. Если бы я выбирал кого-то, кому предоставить заботу о ней, то это был бы ты. Не проси у меня прощения, Сэт. Ты всегда делал мне только хорошее.
Сэт не ответил, решив вместо этого коротко обнять Даниэла.
Тут Кэйт открыла дверь:
— Еда остынет, если кое-кто сейчас же не пойдёт её есть.
Они зашли внутрь, и заняли свои места за столиком. Несколько мелочей изменились — коврик в передней, и два стула, но в остальном комната была прежней. Даниэла настиг запах жареной ягнятины, напомнив ему о голоде.
— Что-то ужасно хорошо пахнет, — заметил Даниэл.
— Ты просто не поверишь, насколько хороша стряпня Кэйт, — объявил Сэт.
Даниэл тихо засмеялся:
— Мой нос сообщает, что это недолго останется вопросом веры, доказательство уже здесь, перед нами.
— Приберегите лесть на потом, — уверенно сказала Кэйт. — После того, как вы поужинаете за моим столом, все остальные померкнут в сравнении.
— Она говорит будто в шутку, — прокомментировал Сэт, — но она не шутит. Брауны, Долтон и Фиона, откушали у нас прошлой весной, и с тех пор дают нам скидки, надеясь, что мы снова их пригласим.
Кэйт подмигнула ему, и передвинула блюдо с жареным мясом в сторону Даниэла. Тот не стал зря терять времени, наложив себе обильную порцию, прежде чем передать блюдо Сэту. Вскоре времени на беседы не осталось, когда они стали целеустремлённо есть.
Еда вызвала в Даниэле новую ностальгию. Мать Кэйт тоже была великолепным поваром, и он вспомнил ряд приятных трапез в доме Сэйеров. Еда его собственной матери была хороша, но менее близка к совершенству, и вечером первого дня его пребывания дома у матери не было времени приготовить что-то особое. Этот же ужин напомнил ему об одной из тех вещей из жизни цивилизованных людей, которой ему не хватало больше всего — о хорошей еде.
Ближе к концу трапезы он обнаружил, что водит куском хлеба по тарелке, пытаясь подобрать остатки подливки, прежде чем отдать тарелку. Закончив с этим, он уставился на само сервировочное блюдо. Мясо с него уже всё съели, но на нём ещё остались вкусные остатки прежде лежавшей там еды.
Сэт с интересом наблюдал за ним:
— Ты выглядишь так, будто готов съесть всё блюдо, Даниэл.
Это заставило его оборвать взгляд:
— Я уже давно не пробовал такой еды.