— Это и дракой-то не назовёшь.
Что-то в его голосе заставило его друзей дёрнуться. Что это за выражение на их лицах — страх? «Они что, думают, что я действительно стал бы убивать горожан?». Даниэл немного поразмыслил над этим. «Наверное, стал бы. Правильно они боятся».
Перед его внутренним взором предстало это столкновение — горожане, гневно обступающие его на улице. Несколько брошенных камней, куча оскорблений — и затем он выйдет из себя. Конечно, угрозой ему они не будут. У Даниэла был широкий выбор методов. Он мог убить их в огромных количествах, используя ветер и огонь, или не торопиться, и резать их одного за другим. При мысли о крови его сердце учащённо забилось. Второй вариант был для него наиболее предпочтительным. Он всегда испытывал больше удовлетворения, когда рубил противника на части в ближнем бою.
По улицам потекут реки крови.
Даниэл встряхнулся, и закрыл лицо ладонями. «Я — чудовище. Я не только могу это сделать, какая-то часть меня этого хочет. Это доставит мне удовольствие». Перед его мысленным взором предстала Элис Хэйс, с ужасом уставившаяся на него. «Я и её тоже убью?». Ответ явился со всей своей неприглядностью: «Не сразу».
— Ты в порядке? — нерешительно спросил Сэт.
— Нет, — признался Даниэл. — Со мной что-то очень сильно не так, но спасибо вам обоим за предостережение. Мне, наверное, не следует появляться в городе.
— Этим детям нужны их родители, — тихо сказала Кэйт.
«Она что, знала, о чём я думал?». Его пугала мысль о том, что она может подозревать о насилии, на которое он был способен. «Как она могла бы любить меня, если бы знала?». Минуту спустя его настигло второе озарение. «Им нужны их родители». Эта фраза исключала его самого как факт. Он не был родителем. Он зачал много детей, но никто из них его не знал и не любил. Он мог привнести в их жизни лишь несчастье.
Донёсшийся из спальни крик прервал его мысли.
— Это — Эрон, — сказала Кэйт. — Тебе обязательно надо познакомиться с нашим малышом, Даниэл. — Она одарила Сэта полным надежды взглядом: — Ты же не против, дорогой?
Сэт посмотрел на каждого из них, в его ауре были признаки беспокойства:
— Пойду, проведаю его. Скоро вернусь.
— Давай, пойдём на порог, — предложила Кэйт, чтобы они могли быть подальше от посторонних ушей.
Даниэл обнаружил, что сидит на скамейке у порога, в том же месте, где он когда-то играл и пел для Кэйт, до их первого поцелуя. Она села рядом с ним.
— Тебе любопытно насчёт твоих детей? — спросила она его.
Эти слова вырвали его из объятий ностальгии:
— Они едва ли «мои». В них нет никакой моей заслуги, скорее наоборот.
— Не буду спорить, — согласилась она, — но порой я нахожу, что мне любопытно. Когда я думала, что ты был мёртв, знание того, что твои дети всё ещё здесь, давало мне некоторое ощущение тебя самого.
— Но они же все не твои.
Она пожала плечами:
— Не важно. Родив Эрона, я узнала великую тайну. Любовь к детям — не вопрос крови или наследственности. Я люблю своего сына просто потому, что он здесь, и нуждается во мне, но если бы он был рождён от кого-то другого, я всё равно любила бы его так же. Когда становишься матерью, то понимаешь, что любовь к детям — не от рождения. Вот, почему старые нянечки любят всех детей, а не только своих собственных.
— Ты обрела мудрость, которая мне никогда не будет дана, — задумчиво сказал Даниэл.
— Но с одним ребёнком ты мог бы встретиться.
— Что?
— С моей сестрой, Бри́джид, — ответила она, бросая на него взгляд. — Ей сейчас пять. У неё твои глаза.
Даниэл сглотнул:
— Ты поэтому догадалась?
Она покачала головой:
— Сперва — нет, но благодаря этому догадаться было определённо легче.
— Но Сэт не знает, — спросил Даниэл, — ты так и сказала вчера…
— Нет, — согласилась она. — Он не знает, и его отец — тоже, хотя могут подозревать. Если честно, я удивлена, что старик женился на ней — она же отказывается называть отца ребёнка.
Даниэл поморщился:
— Твоя мать может быть убедительной.
Кэйт побледнела:
— Это я и так знаю.
— Она позволит мне увидеться с ней? Я думал, вы не разговариваете.
— Мы — всё ещё родня. Она порой посылает сестру обратно с Сэтом, когда тот навещает своего отца. Я скажу ему, чтобы он попросил об этом, — сказала Кэйт.
— Разве это не вызовет у него подозрения?
— Возможно, — признала она, — но вслух он никогда не скажет.
О возвращении Сэта возвестили магический взор Даниэла и звук приближавшихся шагов. На руках Сэт нёс младенца.
— Он в хорошем настроении, но мне кажется, что он хочет увидеть свою маму, — с мягкой улыбкой сказал Сэт.