Сэт аккуратно поставил её на землю, и отвернулся:
— Что ж, она вся твоя. — Махнув, Сэт пошёл вниз по склону, направляясь домой.
Следующие несколько часов стали для Даниэла откровением. Он наблюдал за тем, как Лэйси учила Бриджид пасти овец, кружа вокруг них, чтобы отбившиеся от стада овцы не удалялись слишком далеко. Затем они играли в хаотичную версию салок, девочка и собака по очереди гонялись друг за другом. Даниэл был слишком поглощён наблюдением за ними, чтобы даже на цистре играть, но когда они устали от своей забавы, он снова вытащил инструмент, и Бриджид стала скакать под его живую мелодию.
«Или она танцует?», — задумался он. Движения девочки были слишком беспорядочными, чтобы быть в этом уверенным, но это едва ли имело значение, ибо ей нравилось.
Позже, уставшая и вспотевшая, несмотря на прохладный ветерок, Бриджид села, привалившись к нему. Даниэл говорил с ней, глядя на её волосы и грязное лицо, дивясь её искрившимся глазам, когда она с энтузиазмом отвечала. Если верить её утверждениям, Лэйси была, наверное, самой храброй собакой в мире, и определённо самой умной. Даниэл и заметить не успел, как она крепко заснула.
Не осмеливаясь её беспокоить, он кивнул Лэйси, и отдал команду, чтобы та предупредила его, если он понадобится овцам. Затем Даниэл откинулся назад, и расслабился, глядя в голубое небо, и размышляя о чуде свернувшейся у него под рукой маленькой девочки. Он считал каждый её вздох, и его сердце будто стало замедляться, пытаясь биться в ритм с её дыханием.
Его разум лениво дрейфовал, а облака плыли мимо. Он не спал, но и не совсем бодрствовал. Даниэл был в месте, которое находилось между сном и явью, в месте, где дух встречается с реальностью, где начинаются сны, и куда они в конце возвращаются умирать. В этом месте он ощущал покой, как если бы являлся частью чего-то большего. Мир был живым, и Даниэл был маленькой, но счастливой его частью. Сердце земли билось под ним, ему снились вещи, которые были слишком большими, чтобы его маленький разум мог их осознать.
Маленькая фигура бежала к нему вверх по холму. Это было любопытное животное, неуклюже бегущее на двух ногах. На четырёх по такого рода ландшафту бежать было бы лучше. Его разум сфокусировался получше, и Даниэл понял, что она была человеком, а люди использовали только две ноги. «Я — тоже человек», — лениво подумал он.
— О, это Кэйт, — услышал он свои собственные слова, и тут ощутил, как мир встал на место. Ему было трудно понять состояние сознания, в котором он находился, но сейчас это едва ли имело значение. Кэйт запыхалась, пытаясь взбежать вверх по склону. Она не стала бы так спешить, не будь у неё хорошей на то причины.
Сев, он толкнул Бриджид локтем:
— Просыпайся, пора отправляться обратно домой.
Она села, оглядываясь вокруг затуманенным взором, и потирая лицо:
— М-м-м х-м-м, — ответила она.
— Забирайся мне на спину, я тебя отнесу на закорках, — сказал он ей.
Особо уговаривать её не пришлось, Бриджид обожала кататься на чужих спинах. Как только он встал на колени, она запрыгнула на него, протянув ноги вокруг его бёдер, и обхватив его руками за шею и плечи.
— Поехали! — приказала она.
Он не мог не засмеяться про себя над этим, и послушно тронулся. Двигаться вниз по склону на большой скорости было сложно, особенно с ребёнком на спине, поэтому хоть Даниэл и спешил, риска он тщательно избегал. С Кэйт он встретился на полпути.
— Что не так? — спросил он её, взволновавшись ещё больше, когда увидел её лицо.
— Твой папа, — ответила она, перемежая каждое слово тяжёлой отдышкой. — Он ранен.
— Где он?
— У моего дома, — ответила она. — Его привезли обратно мужики из города.
— Мужики? — подозрительно спросил он.
Она кивнула, но слишком запыхалась, чтобы пояснять.
— Я хочу, чтобы ты пошла за мной вместе с сестрой, — сказал он девочке у себя на спине, снимая её с себя, и помогая спуститься. Бриджид согласно кивнула, и взяла Кэйт за руку.
— Даниэл, подожди! — крикнула Кэйт, когда он пустился бегом.
— Тебе придётся меня догонять, — сказал он ей. Оставшись сам по себе, он наложил на себя щит, и воспользовался одним из трюков, которые он усвоил на арене. Даниэл расширил щит под собой, придавая ему форму большого, выпуклого диска. Из рук он выпустил длинные, шестообразные отростки, толкая себя с их помощью вниз по склону, и начал со всё большей скоростью скользить вниз.
Когда он пришёл в движение, волноваться об ускорении ему стало уже ненужно, Даниэл просто использовал свои руки, чтобы отталкиваться в стороны, направляя свой диск в обход препятствий, которые были слишком большими, чтобы над ними можно было проскользнуть. Такой способ путешествия вниз по склону был дико бешеным, но гораздо быстрее альтернатив. Поскольку диск под его стопами был прикреплён к его телесному щиту, свалиться с него Даниэл просто не мог, поэтому проблем с равновесием у него не было.