Даниэлу хотелось выправить кости и срастить их, но кровоточащая вена на бедре была делом более срочным. Он временно остановил течение крови, пока не нашёл второй конец разорванного сосуда, и не присоединил обратно. Закрытия вены было бы достаточно, но он знал, что позже будет гораздо больнее, если он не восстановит кровоток.
Алан начал слегка шевелиться, стеная, когда действия Даниэла начали причинять ему всё больше боли.
Даниэл не обращал на это внимания, приготовившись удерживать Алана своим эйсаром, если на то будет необходимость. Затем он начал выправлять рёбра, перемещая их в нужное положение, прежде чем сращивать. Судя по всему, эта операция была чрезвычайно болезненной, поскольку его отец начал неуправляемо метаться. Используя свою силу, Даниэл заставил отца неподвижно застыть на месте.
Алан пытался кричать, но его повреждённое лёгкое и сломанные рёбра не позволяли ему испускать что-то громче тихого воя с придыханием. Даниэл проигнорировал его, и продолжил латать рёбра. Между тем Сэт уселся на землю. От вида беспомощно и полубесшумно кричащего Алана Тэнника, над котором трудился Даниэл, у Сэта закружилась голова.
Даниэл закончил с рёбрами, и убрал из отцовской ноги лишнюю кровь, прежде чем сомкнуть там порванные кожу и мышцы. Закончив с этим, он прошёлся по мужчине с головы до ног — закрывая каждый порез и ссадину, делая кожу целой и невредимой.
Отёк он никак не мог снять, и Алана всё ещё ждало долгое, болезненное выздоровление, но теперь он не станет калекой. Даниэл отпустил ограничивавшие движение отца оковы, и жестом приказал Сэту принести мокрые полотенца:
— Давай его почистим.
У этому моменту пришла Кэйт вместе с широко распахнувшей глаза Бриджид:
— Как он? — спросила она.
— Несколько недель ему будет чертовски неприятно, но я думаю, что он будет в порядке, если только не начнётся лихорадка, — сказал Даниэл. — Однако он бы умер. Они избили его до полусмерти, Кэйт. — Говоря это, он создал под отцом щит, и поднял его в воздух, мягко понеся к дому.
Кэйт побежала открывать дверь, а Сэт с широко раскрытыми глазами последовал за ним.
После того, как Алана устроили на кровати в комнате, прежде принадлежавшей Кэйт, Даниэл снова направился наружу.
— Куда ты? — спросила Кэйт с плохо скрытой тревогой в голосе.
Даниэл проигнорировал его, и тогда с ним пошёл Сэт:
— Раньше таких проблем никогда не было, Даниэл, — сказал он другу. — Было напряжение, но дальше проклятий и ругани дело не заходило.
— Они, наверное, узнали, что я вернулся, — сказал Даниэл. — Возможно, они надеются, что я приду в город.
— Даже не думай об этом, Даниэл Тэнник! — сказала позади них Кэйт громким, повелительным голосом.
Даниэл оглянулся через плечо, прежде чем посмотреть в глаза Сэту:
— Простите, — сказал он им, и пошёл к дороге.
— Я пойду с тобой, — сказал Сэт.
В голосе его друга не было колебаний, и от этого заявления сердце Даниэла задрожало. Он так долго был один, что уже успел забыть, что означала дружба. У него в горле больно встал ком, но как бы он ни желал принять это предложение, Даниэл знал, что не может:
— Нет, — ответил он. — Не хочу, чтобы они ещё больше связывали тебя со мной у себя в мыслях. Это может создать тебе проблемы в будущем. Я не прощу себя, если что-то случится с тобой или с Кэйт.
— Да плевать, — с ядом в голосе сказал Сэт. — То, что они сделали — неправильно.
Кэйт положила ладонь мужу на плечо:
— Он прав, дорогой.
Фамильярный жест и легко высказанная нежность, «дорогой», вызвали в Даниэле укол сожаления. «На его месте мог быть я». Он снова зашагал прочь.
— Тебе тоже не следует идти, Даниэл, — строго сказала она.
Он не обернулся:
— Для этого уже слишком поздно.
— Они, наверное, все тебя дожидаются. Они только этого от тебя и ждут! — крикнула она ему в спину.
— Ты же знаешь, как я люблю радовать людей, — с сарказмом ответил он.
— Что ты собираешься делать? — громко сказал Сэт.
— Я причиню им боль, — сказал Даниэл голосом, почти что слишком низким, чтобы они могли его услышать.
«У меня было пять лет, чтобы узнать про боль всё. Если они думают, что знают, как причинить мне боль… сейчас они выяснят истинное значение этого слова».
— Это ничего не исправит! — крикнула Кэйт.
Что-то в её тоне наконец заставило его гнев вспыхнуть, и Даниэл остановился, ненадолго обернувшись: