Он уставила на них, наблюдая за их лицами, прежде чем добавить:
— Поняли меня?!
Люди со страхом закивали, но Элис Хэйс подала голос:
— А что если им навредит кто-то другой? — Она огляделась, будто не уверенная в том, что все люди в толпе послушаются предостережения Даниэла.
Тирион посмотрел вниз по улице, на дом, принадлежавший Ларри Банксу. Улыбнувшись, он вытянул кулак, и послал туда сферу раскалённого пламени. Несколько секунд спустя здание объяло пламя. Люди заахали и закричала в панике, но Даниэл перекричал их:
— Если что-то с ними случится, то я вернусь, и сожгу всех в этом городе. Мне плевать на справедливость и честность. Поэтому советую вам всем приглядывать за соседями.
Огонь начал распространяться, но Тирион усмирил его своим эйсаром до того, как загорелась остальная часть города.
— Я вернусь в глубокие леса, и много лет не появлюсь снова, но когда я выйду, я буду готов отомстить за любую несправедливость по отношению к тем, кого я назвал.
Потянув Хэйли за руку, он пошёл в сторону Элис Хэйс. Все стали расходиться прочь от него, но он указал пальцем на Элис:
— Я буду ждать поставки древесины завтра, у дома моих родителей.
— Сколько? — смиренно спросила она.
— Всё, что есть, — решил он. — И отныне будешь давать им всё, что они попросят, есть у них кредит или товары в обмен или нет.
Она встала на колени в грязи:
— Да, Повелитель.
Тирион продолжил идти, потянув девочку за руку, таща её следом.
— Отпусти! — воскликнула она, отчаянно пытаясь сбежать от него, когда они достигли края города.
Нагнувшись, Тирион схватил её поперёк пояса, и поднял, неся её под мышкой, пока она лягалась и сопротивлялась.
— Тебе следует расслабиться, Хэйли. Там, куда я тебя веду, тебе будет лучше. Тот человек не заслуживал растить ещё одного ребёнка.
Однако девочка этих слов не услышала, и расплакалась, рыдая и умоляя, пока Даниэл шёл дальше.
«Она может сколько угодно меня ненавидеть», — подумал он, неся её. «Вообще, ненависть с её стороны будет, наверное, лучше всего».
Глава 41
Когда Даниэл наконец вернулся к дому Сэта и Кэйт, все были внутри. Алан был в сознании, а Хэлэн возилась с ним. Сэт сходил за ней после ухода Даниэла.
Они все подняли ожидающие взгляды, когда он вошёл через парадный вход. За последний этап пути Хэйли затихла, поэтому никакой шум не предвещал его прихода.
Его мать выходила из спальни, и отреагировала первой:
— Даниэл! — сказала она, будто его имени было достаточно, чтобы передать её вопрос и беспокойство.
Он кивнул в её направлении, прежде чем бросить взгляд на Кэйт и Сэта. Ему было не по себе смотреть им в глаза:
— Теперь меня зовут Тирион, — сказал он матери.
— Что ты наделал? — спросила Кэйт, её вопрос был одновременно ещё и обвинением.
Уставившись в пол, он ответил:
— Я позаботился о том, чтобы они больше никогда не были ни для кого из вас угрозой.
— Как ты себя назвал? — спросила его мать.
— Тирион, — повторил он. — Тирион Иллэниэл. Это — имя, которое мне дали, и другие имена больше не имеют значения.
Хэлэн была сбита с толку:
— Я не понимаю. Это что за имя такое? Ты какую-то бессмыслицу несёшь, Даниэл.
— Это — имя раба, Мать, — сурово ответил он, — и оно — моё. Кроме него у меня больше ничего нет.
— Раба?
Сэт медленно прошёл через комнату, приблизившись с некоторой осторожностью:
— Что это у тебя под мышкой, Даниэл?
Тирион с удивлением опустил взгляд. Во время пути назад девочка обмякла, слишком устав, чтобы сопротивляться дальше. Его рука и плечо онемели, а в спине появилась ноющая боль, но он настолько игнорировал свой дискомфорт, что уже и забыл о его источнике.
— О, — тупо ответил он, подняв её второй рукой, и вытянув перед собой. — Это — Хэйли Банкс.
— Я её узнаю, — успокаивающе сказал Сэт. — Мне же можно её забрать?
Он подался вперёд, подняв руки.
— Ага, — сказал Тирион.
— Почему она с тобой, Даниэл? — с некоторой настойчивостью спросила его мать.
— Тирион, — ответил он, сурово зыркнув на неё. — На то, другое имя, я больше не откликаюсь.
Хэлэн вздрогнула от его тона. За двадцать один год с тех пор, как она родила своего сына, он никогда не говорил с ней таким голосом, даже во время трудных подростковых лет. Она не знала, как реагировать на стоявшего теперь перед ней озлобленного мужчину.