— Большое здание будет здесь, маленькое — тут, вот тут будет пирамида, а здесь — купол, — говорил он себе под нос, чертя пальцем, думая о том, что он хотел создать.
Даниэл остановился, заполучив на полу набор из четырнадцати очертаний.
— Но я, похоже, не могу продвинуться дальше шести…
Поддавшись порыву, он попытался создать их всех одновременно, и был удивлён, когда они легко возникли, в точности такие, какими он их воображал. Очертания их имели правильную форму, и ему было видно, что они были плотнее, чем плоды его предыдущих усилий.
«Какого чёрта?»
Он отпустил их, и попытался снова. Второй раз было так же легко. Снедаемый любопытством, он отпустил их, стёр начерченные на земле линии, попытался снова, и на этот раз фигуры замигали и зашатались, прежде чем обрушиться. Он не мог поддерживать их все. Даниэл начертил новый набор линий, сделав на этот раз двадцать контуров. Когда он пустил энергию, они легко появились.
— Линии каким-то образом позволяют легче отчётливо представить их, — сделал наблюдение он. — Что, вероятно, объясняет, почему накладывать щит вокруг кровати тоже проще.
Форма хорошо известного объекта подкрепляла его мысленный образ.
Он упражнялся весь остаток дня, создавая щиты, заключавшие в себя его тело, и иные, создававшие в воздухе более необычные формы. По мере того, как его разум привык к этой задаче, это становилось проще, даже не чертя линии на земле.
К четвёртому дню он создавал объекты и одновременно атаковал их. Он представлял себе парящую сферу, а затем пытался воссоздать сфокусированное копьё силы, которое использовала против него девочка. Когда он привык одновременно выполнять две очень непохожие одна на другую задачи, это стало легко, и у него каждый раз получалось заставить сферу лопнуть.
— Но откуда мне знать, что этот щит достаточно прочен, чтобы меня защитить, — сказал он себе. — Если я могу его пробить, значит сможет и кто-то другой, что делает щит более чем бесполезным, ибо он создаёт ложное чувство безопасности.
Он попытался направить в сферу как можно больше энергии. После этого он уже не мог пробить её энергетическим импульсом, но это не слишком улучшило его настроение. «Всё сводится к силе и сосредоточенности».
Он попытался начертить на земле круг, сделав с его помощью полусферу. После чего ему потребовалось несколько попыток, чтобы её пробить, пока он не был вынужден сконцентрировать на этом значительную часть своей силы. «Круг не просто упрощает представление щита, он ещё и придаёт его конструкции прочность»,
Он продолжал расширять свои искусность и контроль ещё неделю. Не слишком представляя себе, что возможно, а что — нет, он мог лишь искать вдохновения в том, что видел у других. Его чрезвычайная изоляция хоть и заставляла его чувствовать такое одиночество, какое ему никогда и не снилось, но также побуждала Даниэла исследовать свои новые способности. Ему весьма буквально было нечем больше заняться.
Даниэл также пытался имитировать невидимость, которую использовала девочка, с которой он сражался, но потерпел полный провал. Однако в результате он кое-чем научился. Он пробовал создать вокруг себя прозрачный щит, но это ни коим образом не делало его невидимым. Затем он попытался сделать щит, окрашенный в какой-то цвет, и хотя это получилось, никакой невидимостью это не было. Всё же он научился до некоторой степени маскироваться, если цвет и узор щита совпадал с цветами и узорами вокруг него, но это было бледным подобием того, что он видел, или, точнее, чего не видел.
Телепортация, которой пользовался надзиратель, также лежала за пределами его способностей. Что бы он ни воображал и ни думал про себя, его тело твёрдо отказывалось перемещаться.
Его мысли были нарушены, когда дверь снова открылась, показав ему не одного, а двух надзирателей, стоявших снаружи. Даниэл внутренне дёрнулся, вспоминая боль от своей последней встречи с одним из них, и твёрдо вознамерился не позволить норову снова взять над собой верх.
Встав, он вышел из своей комнатушки, не утруждая себя задаванием вопросов, и позволил им вести себя туда, куда им было угодно. Оказалось, что угодно им было отвести его обратно к круглой арене, где он убил девочку. На этот раз его завели в стоявшее рядом более крупное здание, проведя вверх по нескольким пролётам деревянной лестницы. Ну, она была похожа на лестницу, но, как и остальная часть здания, представляла собой лишь выступы всё того же корня, из которого всё здание и состояло.