Ястреб послал в него сверху несколько пробных атак, в то время как двое мужчин, оставшихся на другой стороне арены, начали расходиться в стороны. Даниэл вступил в находившийся поблизости большой круг, и возвёл щит в форме купола, чтобы укрыться. Он мгновенно пожалел об этой ошибке.
Оба мужчины исчезли, появившись рядом с ним внутри щита. Они оба были магами Морданов. Ударили они одновременно, пытаясь грубой силой расколоть его более слабый личный щит.
Год тому назад это бы сработало, но теперь Даниэл был сильнее. Теперь атаки лишь причиняли ему боль. Силясь удержать свой внутренний щит и поддерживать внешний, Даниэл взмахнул руками по сторонам, кружась на месте, чтобы перерубить врагов. Они телепортировались прочь раньше, чем он успел по ним попасть.
Проклиная собственную глупость, Даниэл отпустил внешний щит, и побежал. Будь он внимательнее к словам ведущего, Даниэл был бы готов к неожиданной атаке с телепортацией. Замедленная реакция стоила ему ценной возможности убить двух из трёх врагов. Теперь бой мог значительно затянуться.
Ястреб начал его доставать. Он летал слишком хорошо, чтобы Даниэл мог прицельно метать в него камни, и двигался слишком быстро, чтобы по нему можно было попасть какими-либо воистину мощными атаками Даниэла. Имея возможность сосредоточиться только на этом, он сумел бы убить мага Гэйлинов быстро, но Даниэлу приходилось постоянно двигаться, чтобы магам Морданов было труднее сосредоточить на нём свои собственные атаки.
«Здесь слишком много пространства», — осознал он. Мобильность его противников давала им большое преимущество на столь открытой местности.
Уклоняясь в сторону, чтобы избежать очередной атаки ястреба, Даниэл прочертил на бегу новую линию, разделив арену на две половины. Закончив с этим, он возвёл гигантский, пусть и относительно слабый, щит поперёк всего поля, деля его надвое. Ястреб был вынужден сменить курс, чтобы не врезаться в стену в полёте.
Морданы смеялись, игнорируя его щит, телепортируясь, чтобы присоединиться к своей союзнице в той половине арены, которую занимал Даниэл. Он продолжал бегать, и начертил новую линию, чтобы разделить их половину на две четверти. Каждый раз, делая новую линию, он уменьшал пространство для полёта ястреба. По мере того, как область становилась всё меньше, Даниэл отпускал более крупные щиты, в которых больше не было необходимости — они всё равно никак не влияли на мобильность магов Морданов.
Однако двое Морданов были вынуждены держаться близко от него. Их присутствие было необходимо, чтобы не дать Даниэлу убить их союзницу из Гэйлинов. Если бы они отступили на более открытую часть арены, то потеряли бы ястреба, и после этого матч быстро бы закончился.
Когда область, в которой был заперт ястреб, стала не больше тридцати ярдов в поперечнике, Даниэл остановился, создав вокруг себя маленький круглый щит. Этот щит отличался от тех, что он использовал в прошлом, ибо имел форму цилиндра, открытого сверху, и поднимавшегося до самого верха арены, где щит Ши'Хар не давал им сбежать. В то же время Даниэл запечатал остальную часть области, внутри которой находились другие маги.
Их атаки на его щит усилились, и один из них попытался убрать землю у Даниэла из-под ног, но тот уже создал под собой твёрдую платформу.
Прежде чем они смогли сделать что-то большее, Даниэл поджёг воздух в этой ограниченной области, превратив её в ад. Температура подскочила, хотя пламя не смогло коснуться ни одного из укрытых щитами магов, но Даниэл продолжал нагнетать жару. Десять секунд спустя жар стал настолько сильным, что маги Морданов были вынуждены телепортироваться прочь, не в силах обновить воздух внутри своих щитов.
Волшебнице Гэйлинов повезло меньше.
Как только бой свёлся всего лишь к двум против одного, всё стало гораздо проще. Более не испытывая нужды защищаться сразу от трёх мощных нападающих, Даниэл передвинуться в центра арены, и укрылся куполом, слишком маленьким для того, чтобы Морданы могли телепортироваться в него. Затем он поднял ветер, и заскрёб им по земле, создавая ураган из грязи и камешков. Это был один из его самых любимых способов разделаться с магами Морданов и Прэйсианов.
Потребовалась минута на создание скорости, достаточной для того, чтобы доставить им неприятности, но Даниэл не отступал, пока вся арена не наполнилась огромным циклоном воющего воздуха. Через несколько минут после этого он почувствовал, как его противники умерли.
Даниэл наслаждался радостными возгласами толпы. «Теперь это — моя жизнь», — думал он, более не испытывая совсем уж полное неудовлетворение. «Кровь моих врагов и моя музыка — это всё, что у меня есть… и иногда проводимое с Амарой время». Это была не та жизнь, какую он выбрал — та жизнь всё ещё преследовала его во сне, где он порой ухаживал за отцовскими овцами, и часто мельком видел зелёные глаза и рыжие волосы.