Прэйсиан Ши'Хар стоял и с задумчивым взглядом слушал, пока Даниэл не закончил в очередной раз играть свою песню. Когда наконец вернулась тишина, он произнёс:
— Ты снова удивил меня, Тирион.
Даниэл проигнорировал его.
— У этого будут интересные последствия. Никто бы не подумал, что ты можешь убить одного из моего народа, пусть и столь надменного и глупого, каким был Силлеронд.
— Означает ли это успех или провал вашего эксперимента, — спокойно спросил Даниэл тяжёлым и хриплым голосом.
Тиллмэйриас поднял брови:
— О, совершенно точно успех, и гораздо больший, чем я даже осмеливался представлять. Но результаты ясно дают понять, что тут играет роль множество факторов, которые не были надлежащим образом приняты во внимание при создании этого эксперимента.
— А Амара в эти факторы входит? — сказал Даниэл с опасной интонацией в голосе.
— Кто? — ответил Тиллмэйриас, но затем перевёл взгляд на женщину у Даниэла в руках. — Ты имеешь ввиду эту слугу? Да, она вполне может быть частью головоломки. Наше знание о содержащихся вне естественных условий людях до этого дня не показывало у них никаких признаков их прежних способностей. Твоё развитие указывает на то, что в тебе что-то очень по-другому, но генетически ты не отличаешься от них ни коим значительным образом, помимо твоего магического потенциала.
— Генэтички? — сказал Даниэл.
— Это означает твои унаследованные черты. Помимо твоей новой мутации для манипуляции эйсаром, ты вполне мог бы быть зачатым в Эллентрэа, — сказал Тиллмэйриас.
Даниэл устал гадать — он хотел, чтобы всё закончилось:
— Что дальше?
— Ну, естественно, я подам жалобу старейшинам. Силлеронд явно был здесь, чтобы украсть у Иллэниэлов ценную собственность, и, конкретнее, он хотел нарушить моё преимущество на арене. Роща Гэйлин также, несомненно, подаст жалобу относительно смерти одного из их детей… — начал Тиллмэйриас.
— Нет, — перебил Даниэл. — Как мы будем это делать? Вы просто махнёте рукой? — указал он на своё ожерелье. — Или сперва будет продолжительный период пыток?
Чернокожий Ши'Хар засмеялся:
— О, конечно нет! Только твоя хозяйка может использовать твоё ожерелье, иначе Силлеронд так бы и поступил. — Он положил ладонь себе на подбородок: — С другой стороны, быть может, что и не поступил бы, будучи напыщенным ослом. Как бы то ни было, я не собираюсь избавляться от ценного имущества, да и не могу. Ты принадлежишь Лираллианте.
— Тогда вам следует её позвать, — подал мысль Даниэл. — Если животное опасно, следует прекратить его страдания.
Тиллмэйриас осклабился:
— Нет, как мне кажется — это исключительно людская точка зрения. Ши'Хар предпочитают их обучать, и правильно использовать. Тебя накажут, и научат более надлежащим образом направлять свою агрессию.
Сердце Даниэла будто сжала холодная рука, когда Тиллмэйриас упомянул о наказании. Его руки невольно вцепились в Амару, будто она могла каким-то образом защитить Даниэла от его собственного страха.
— Твоя хозяйка уже вызвана, но нет причин откладывать первую порцию наказаний. — Тиллмэйриас послал длинную линию заклинательного плетения ползти к Даниэлу.
Тот поспешно пополз назад, всё ещё таща за собой обмякшее тело Амары, вцепившись в неё как в куклу. Самый великий его страх обрёл жизнь — ему не только отказали в смерти, он ещё и будет вынужден испытать ещё больше ужасающего «внимания» Тиллмэйриаса, прежде чем его заставят жить дальше.
Он сумел лишь создать вокруг себя щит. Его ярость и гнев уже рассеялись, и печаль не давала ему защиты от глубокого страха, который заложили в его сердце предыдущие сеансы Тиллмэйриаса.
Послышался женский голос, говоривший на чужеродном языке, который Ши'Хар использовали между собой. Магия Тиллмэйриаса остановилась, а затем отступила. К ним шла Лираллианта, изящно ступая по грубым улицам Эллентрэа.
Когда она достаточно приблизилась, двое Ши'Хар вступили в дискуссию, которая, казавшись спокойной на поверхности, показывала особому восприятию Даниэла совсем иной уровень эмоций. Лираллианта злилась, а Тиллмэйриас, начавший разговор в слегка весёлом состоянии, вскоре стал раздражаться. В разговоре часто мелькало слово, которое, как Даниэл узнал, означало на их языке «нет».
Через несколько минут они успокоились, и их языки замерли. Тиллмэйриас излучал чувство смирения, а Лираллианта казалась полной печали и чего-то ещё… вины? Сожаления? Ни то, ни другое не казалось Даниэлу подходящим к ситуации.