Алекс хотел соврать, но что-то в голосе Канта — не строгость, не осуждение, а просто честное любопытство — заставило его остановиться.
«Прячусь», — признался он.
«От чего?»
«От всего. От завтра. От того, что нужно что-то делать. От того, что я полное ничтожество».
«Интересно», — Кант чуть наклонил голову. «А если это правило — прятаться от неприятного — вы хотели бы, чтобы ему следовали все люди?»
«Что?»
«Представьте мир, где каждый прячется от проблем. Врачи прячутся от больных, учителя — от незнающих, родители — от детей. Хотели бы вы жить в таком мире?»
Алекс почувствовал раздражение. «Ты кто такой, чтобы читать мне лекции?»
«Тот, кто провёл жизнь, размышляя о том, как поступать правильно», — спокойно ответил Кант. «И тот, кто знает — прятанье никого ещё не спасло. Оно только откладывает встречу с реальностью».
Алекс развернул кресло к экрану. «Тогда оставь меня в покое. Пусть я встречу её позже».
«Если бы вы действительно хотели покой, вы бы выбрали сон», — заметил Кант. «Но вместо этого включили игру».
Точно. Пальцы Алекса уже сами собой кликнули по иконке стратегии — той самой, где можно было строить цивилизации, управлять армиями, чувствовать себя всемогущим. Загрузочный экран расцвёл яркими красками, заиграла эпическая музыка.
«Игры — это другое», — пробормотал он, настраивая яркость до максимума. Может быть, свет экрана действительно сможет вытеснить призрака. Или галлюцинацию. Или кто он там.
«Конечно, другое», — согласился Кант. «Там вы можете быть тем, кем хотите. Принимать решения и видеть результат. Чувствовать себя важным».
«Да».
«Но когда игра закончится, вы по-прежнему будете здесь. В этой комнате. С теми же проблемами».
«Игра не закончится. Их много».
«Александр...»
Алекс вздрогнул. «Откуда ты знаешь моё имя?»
«Я знаю многое. Знаю, что вы окончили колледж с красным дипломом. Что писали рассказы и мечтали издать книгу. Что работали в магазине комиксов и могли часами спорить о том, кто сильнее — Халк или Супермен. Что любили девушку по имени Джулия и думали, что она — навсегда».
Сердце пропустило удар. «Прекрати».
«Что потеряли работу, когда магазин обанкротился. Что узнали об измене в самый неподходящий момент. Что отец умер, так и не увидев, кем вы станете».
«Хватит!» — Алекс стукнул кулаком по столу. Мышь подпрыгнула. «Ты не имеешь права!»
«Право — интересное слово», — задумчиво произнёс Кант. «Имею ли я право говорить правду? Имеете ли вы право прятаться от неё? И кто решает, где заканчивается одно право и начинается другое?»
Алекс схватился за наушники, но Кант поднял руку.
«Подождите. Ещё один вопрос. Как долго вы собираетесь здесь сидеть?»
«А что не так с тем, чтобы сидеть?»
«Ничего. Если это ваш выбор. Но выбор ли это? Или избегание выбора?»
На экране ожидала пауза. Цивилизация замерла в ожидании указаний великого правителя. А великий правитель сидел в засаленной футболке среди крошек от чипсов и не мог решить, стоит ли построить ещё одну ферму.
Тишина затягивалась. Где-то внизу прогудел сигнал — может быть, скорая, может быть, полиция, может быть, просто кто-то торопился на работу к началу смены. Мир продолжал вращаться, и людям было дело до других людей.
«Время пятого утра», — сообщил Кант. «Скоро ваша мать вернётся домой».
«Откуда ты...» — Алекс осёкся. Конечно, он знал. Он знал всё.
Дверь щёлкнула тихо — мама всегда старалась не шуметь, когда приходила с ночных смен. Алекс услышал, как она осторожно ставит обувь у входа, вешает куртку, идёт на кухню. Звук открывающегося крана. Она мыла руки — профессиональная привычка.
Потом шаги в коридоре. Лёгкий стук в дверь.
«Алекс? Ты не спишь?»
Он быстро закрыл игру и открыл какую-то статью — пусть думает, что он читает что-то полезное.
«Зайди», — сказал он.
Эвелин появилась в дверном проёме. Усталое лицо, волосы убраны в тугой хвост, синие круги под глазами. Но взгляд острый, внимательный — хирургический взгляд, привыкший замечать детали.
«Аптечка открыта», — сказала она без предисловий.
«А».
«Что принимал?»
«Ничего особенного. Голова болела».
Она подошла ближе, и Алекс почувствовал знакомый запах — антисептик, стиральный порошок, лёгкий парфюм, который она наносила утром и который к концу смены почти выветривался. Запах мамы. Запах безопасности.