«Одержимость?»
«Сотрудничество. Принципиальная разница». Голос Канта стал строже. «Одержимость — это захват против воли. То, о чём говорю я, возможно только при обоюдном согласии и с чёткими границами».
Алекс почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. «Ты хочешь, чтобы я позволил призракам... залезть в мою голову?»
«Я хочу, чтобы вы поняли суть своего дара. Медиумы — редкость. Один на миллион, может быть, меньше. И каждый может помочь сотням застрявших душ найти покой».
«А что я с этого буду иметь?»
Кант улыбнулся — едва заметно, но искренне. «Смысл. Цель. Возможность быть полезным. Разве этого недостаточно?»
«Для начала расскажи о границах», — сказал Алекс. «Если я соглашусь на этот бред — а я пока не согласился — какие правила?»
«Мудрый вопрос». Кант выпрямился. «Первое правило — контракт. Каждое взаимодействие должно быть оговорено заранее. Цель, продолжительность, ограничения. Призрак не может делать ничего, что может причинить вред вам или другим».
«Второе?»
«Стоп-слово. Фраза, услышав которую призрак немедленно прекращает контакт. Никаких исключений, никаких отговорок».
«Третье?»
«Согласие можно отозвать в любой момент. Ваше тело — ваша территория. Призрак может быть в нём только гостем, но никогда не хозяином».
Алекс кивнул. Звучало разумно, хотя вся ситуация по-прежнему казалась безумной. «А что призрак получает взамен?»
«Возможность завершить то, что его удерживает. Попрощаться с близкими, исполнить обещание, получить прощение, почувствовать себя понятым. И когда это произойдёт, он сможет отпустить прошлое и вознестись».
«Звучит просто».
«Иногда это действительно просто. Иногда — нет». Кант встал. «Хотите попробовать упражнение?»
«Какое упражнение?»
«Научиться чувствовать присутствие призраков. Они повсюду, только большинство людей их не замечает».
Алекс колебался. Часть его хотела отказаться, вернуться к экрану, к привычной иллюзии контроля. Но другая часть — та, что когда-то мечтала о приключениях и считала, что жизнь приготовила для него что-то особенное — шептала: «А что если?»
«Ладно», — сказал он. «Что нужно делать?»
«Для начала — отойдите от компьютера. Подойдите к окну».
Алекс неохотно встал. Ноги затекли от долгого сидения. У окна было прохладнее — старые рамы плохо держали тепло.
«Теперь дышите. Медленно, глубоко. Представьте, что с каждым вдохом вы впитываете не только воздух, но и всё, что происходит вокруг».
«Это медитация?»
«Это внимание. Большинство людей проходят по жизни, глядя только на то, что прямо перед ними. А мир гораздо больше и сложнее».
Алекс закрыл глаза и попытался сосредоточиться на дыхании. Вдох — воздух был прохладным, слегка пыльным, пах городом. Выдох — тепло изнутри смешивалось с холодом снаружи. Вдох — в лёгких распространялось спокойствие. Выдох — плечи расслаблялись.
«Что вы чувствуете?» — тихо спросил Кант.
«Город. Машины внизу. Соседей через стенку — кто-то смотрит телевизор». Алекс помолчал. «И ещё что-то».
«Что?»
«Как будто кто-то шепчет. Но я не могу разобрать слов».
«Не пытайтесь разобрать. Просто слушайте».
Шёпот становился яснее. Не один голос, а много — мужские и женские, молодые и старые. Кто-то звал по имени. Кто-то извинялся. Кто-то просто повторял одну и ту же фразу, как заевшая пластинка.
«Боже мой», — прошептал Алекс. «Их так много».
«Этот город полон незавершённых историй», — сказал Кант. «Люди умирают каждый день, и не все готовы уйти».
Алекс открыл глаза. Голоса не исчезли, но стали тише, будто радио, настроенное на далёкую станцию.
«Теперь я схожу с ума по-настоящему», — сказал он.
«Или по-настоящему становитесь здоровым». Кант подошёл к столу, где стояла пустая кружка. «Заварите чай. Это поможет заземлиться».
На кухне Алекс включил чайник и достал пакетик жасминового чая — маминого любимого. Горячая вода шипела, наливаясь в кружку. Пар поднимался вверх, неся цветочный аромат.
«Держите кружку обеими руками», — посоветовал Кант, появившись рядом. «Чувствуйте тепло. Вдыхайте запах. Пусть это будет якорем — точкой возвращения в ваше собственное тело, когда понадобится».
Алекс сделал глоток. Чай был слишком горячим, обжёг язык, но это ощущение показалось ему самым реальным за последние месяцы.
«Почему именно я?» — спросил он. «Почему у меня этот... дар?»
«Медиумами не рождаются. Ими становятся. Обычно после сильного эмоционального потрясения, которое истончает границы между мирами». Кант посмотрел на него внимательно. «Вы потеряли очень много за короткое время. Это могло запустить процесс».