Это я ей велела, — говорит она, кивая в мою сторону, но обращаясь к Хэришу Модаку. Слова она выговаривает осторожно, в обход обезображенного языка. — Заставила ее дать мне тридцать секунд.
В ее голосе сквозит гордость. В этот момент входят притихшие Кристин с Недом и усаживаются на стулья. Все окружили журнальный столик напротив камина.
Хэриш Модак кивает:
— И каковы же успехи, мисс Кролл?
В наступившем молчании кажется, что воздух вокруг нас сгустился. Красуясь перед пятью парами внимательных взрослых глаз, Бетани усмехается, но тут же морщится от боли и втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.
— Я была в самой середине. Меня будто молния ударила. Такой кайф. Такой заряд получила, офигительный.
В напряженной неподвижности Хэриша есть что-то от рептилии.
— Не торопись. Опиши все подробно.
Нед устанавливает ноутбук на краешке журнального стола, готовясь спроецировать фотографии на простыню.
— Как будто кто-то поднял над кроватью огромное одеяло. А из-под него полились пузырьки и какая-то хрень. Сплошным потоком. — Фрейзер Мелвиль и Кристин Йонсдоттир незаметно переглядываются. Такое ощущение, будто меня исподтишка ударили в солнечное сплетение. — Вонючие такие пузырики. Потом оно расползается. Огромные белые пласты отрываются и всплывают, как поплавки. И так без конца. Везде, куда хватает глаз. Потом на воде вспыхивает пламя, море вроде как светится в темноте. Огонь оранжево-желтый, кое-где голубой. Пляшет на поверхности. — Все это она рассказывает монотонным, убаюкивающим тоном, будто сказку на ночь. — А потом вздымается здоровая такая волна. Стеной, до самого неба. Выше облаков.
Старик сидит неподвижно, но я чувствую, что угольки начинают разгораться.
Нужно выяснить, где это происходит, — вмешивается Кристин Йонсдоттир. — Надо идентифицировать вышку.
Подъезжаю ближе к Бетани:
— Твой рисунок. Ты была под водой и представила, будто поднимаешься по трубе, а потом увидела платформу и желтый кран. В этот раз ты видела то же самое? — Бетани кивает, потом, скосив глаза, дотрагивается до кончика языка. На бинте, которым замотан ее палец, остается ярко-красное пятнышко. Она сплевывает на пол, затем закрывает глаза и откидывает голову на спинку дивана. — Ты запомнила кран? А то, что внутри, ты видела?
Вздохнув, закатывает глаза. Какое-то время проходит в молчании.
— Что-то там было. Ай! Говорить больно! Розовое. Похоже на… — Хотя ее глаза по-прежнему закрыты, я вижу, что она пытается сосредоточиться. — Боженьки мои. Да это ж киска, — говорит Бетани, расхохотавшись. — Женская киска! Бритая! — Распахнув глаза, она встречается взглядом с Кристин Йонсдоттир и криво улыбается, неуверенная в точности своих воспоминаний. А потом снова начинает радостно хохотать: — Голая баба! Даже анус видать! Фу, гадость какая!
— Бетани, — резко говорю я. — Не валяй дурака. Я тебя сегодня чуть не убила. Сейчас не время для шуток.
— Это не шутка! — смеется она. — Говорю тебе, я видела п…ду!
— Э-э-э… Если я хоть что-то смыслю в вышках, — вмешивается Нед Раппапорт, — вполне может быть, что она видела нечто в этом роде. Никаких тайн тут нет.
По лицу Хэриша Модака проскальзывает тень веселья.
— Они что, проституток туда пускают? Какая забота о работниках!
Кристин слабо улыбается.
— Нет, но почти, — говорит она и поплотнее закрывает жалюзи.
В следующую секунду на стене появляются давешние четыре вышки. На последней фотографии вода ядовито-бирюзовая, на остальных море темнее.
— Это наши главные подозреваемые. На всех добывают метан. Расположены они соответственно в Сибири, в Индонезии, в Северном море и в Карибском, чуть южнее Флориды, — перечисляет Нед. — Остальные мы вычеркнули по причинам, связанным с режимом их эксплуатации. На этой четверке установлены желтые краны.
— Качественные снимки, — комментирует Хэриш Модак, озадаченно разглядывая коллаж. — Со спутника таких не получишь.
— Шпионы бы за них передрались, — бормочет Нед, настраивая резкость. Замечание Хэриша Модака ему явно польстило. — Военные помогли. — Он щелкает мышью, и на экране остается одна вышка. — Это та, что в Сибири. «Эндшпиль Бета», — объясняет он, увеличив сначала верхушку буровой установки, а затем желтый кран, стоящий на краю платформы.