«Салют, Немочь!
Боюсь, второпях я даже не попрощалась с тобой толком. Не переживай. Со мной все в порядке.
С электрическим приветом,
Пациентка Б.».
Случается, инстинкт заставляет тебя резко свернуть. Не успеешь моргнуть, а дело сделано, и перед тобой предстает изменившаяся до неузнаваемости карта мира: новые, незнакомые дороги, от которых, возможно, зависит твоя жизнь.
Доверившись инстинкту, еду в полицейский участок. Вручив открытку дежурному офицеру, следующие полчаса я провожу в тесной кабинке, украшенной постерами с графиками преступности и номерами «горячих линий». Детектив Кавана встречает новость без малейшей радости и даже, пожалуй, с неудовольствием, которое граничит с грубостью. Открытка, отправленная Бетани из Эдинбурга, только «мешает ходу расследования», заявляет он с суровым видом. «Скорее всего, это попытка сбить полицию со следа».
— С вашей профессией недоверие вас, должно быть, в крови, — говорю я.
— Вы уверены, что почерк принадлежит Бетани?
— Абсолютно. Хотите, устройте экспертизу.
В ответ — испепеляющий взгляд: видимо, графологи уже трудятся вовсю.
— Она когда-нибудь упоминала друзей или родственников в Шотландии?
— У таких детей нет ни друзей, ни родственников. И о Шотландии она ни разу не заикалась.
— По-вашему, это закодированное послание?
Объясняю, что «электрический привет» — шутливый намек на электрошоковую терапию, а «Немочь» — прозвище, которое, с типичным для нее дурным вкусом, она придумала для меня. Кто такая «пациентка Б.», объяснять, надеюсь, не нужно. В остальном же никаких кодов нет. Скажите, чем я могу помочь?
Кавана вздыхает:
— Поезжайте домой и ждите. Если она опять с вами свяжется, позвоните по этому номеру. — Вручает мне визитку. — А если по каким-то причинам вам понадобится уехать из Хедпорта, предупредите меня заранее и сообщите, где вас искать. Если она объявится, вас могут срочно вызвать.
За дверью в мою квартиру звонит телефон. Ответить я не успеваю, но это уже десятый пропущенный звонок, все с одного номера, из чего можно заключить: чье-то больное воображение разыгралось не на шутку. Но чье? Не проходит и минуты, как звонят снова. Джой, вне себя от тревоги. Узнала о похищении Бетани. Вернее, о «побеге», как называет его она.
— Если это ваших рук дело, знайте: вы сами не догадываетесь, что натворили. Я же вас предупреждала!
— Я тут ни при чем.
— Неужели вы не понимаете: теперь весь мир в опасности? Неужто до вас не дошло? — Ее волнение почти осязаемо. — Когда-то и я была такой же наивной. Не верила в людское зло. А теперь верю. Дай ей волю, она уничтожит всю планету. — Упорство, с которым Джой цепляется за абстрактное понятие, лишь бы исключить любую случайность, вызывает во мне скучающее сочувствие. Вот только я ничем не могу ей помочь. — Если вы знаете, где она прячется…
— К сожалению, нет, — раздраженно обрываю я. — Вынуждена вас разочаровать.
На том конце слышен мужской голос, который сердито ее увещевает. В следующую секунду раздается вопль Джой: «Пусти!» — потом какое-то громыхание, как будто телефон уронили на пол. Я все еще слышу ее бешеные крики.
— Алло? — говорит мужчина. Муж. — С кем я разговариваю?
— Я Габриэль Фокс. Мы виделись в ресторане.
— О боже. Я должен перед вами извиниться за свою жену. Эти ее лекарства…
На прощание желаю ему удачи. Она ему будет ой как нужна.
После того как моя жизнь полетела кувырком вместе с машиной, во мне возникла уверенность, что теперь мои мысли будут вечно вращаться вокруг последствий травмы, что никакой внешний фактор не сдвинет меня с позиции вынужденного солипсизма, и эта утомительная поглощенность собой будет тянуться, нудно, нескончаемо, будто тихий звон в ушах, до умопомрачения, пока я не умру. И каждое божие утро я буду просыпаться с сознанием, что моя жизнь кончена. Теперь же…
Меня подхватил поток времени. Волна абсурда несет меня с такой скоростью, что иногда я на целые минуты забываю о том, в какую развалину превратилась, а вспомнив, никого не виню. В тот миг, когда мои приготовления ко сну прерывает писк мобильного телефона, я уже знаю, что подсознательно этого ждала. Номер, с которого пришло сообщение, не определился.
«СТАНЦИЯ ТОРНХИЛЛ ПАРКОВКА ЗАВТРА УТРОМ ДЕСЯТЬ НОЛЬ-НОЛЬ. НИ СЛОВА ПОЛИЦИИ. ВВГ».
Кто этот «ВВГ»? Усталая, встревоженная, но странно окрыленная, собираю большой чемодан: одежда, косметика, зубная щетка, всякие медицинские и колясочные принадлежности, обезболивающее, шампунь. Наверное, я сошла с ума.
Я даже не пытаюсь остановиться.