Пытаюсь отвести глаза — тщетно.
Притормозив, он паркует машину. Выходит. Выражение, с каким исландка на него смотрит, ни с чем не спутаешь. Когда-то и мое лицо вот так же светилось. А сердце тоже…
Глядя на обнявшуюся парочку, моргаю и с трудом сглатываю.
Трахаются как кролики, — сообщает Бетани будничным тоном.
Наконец они отстраняются друг от друга. Кристин Йонсдоттир показывает на дом и взволнованно что-то рассказывает. Нечто заставившее его сначала обрадоваться, а потом тревожно нахмурить брови.
— Посмотри на них. Он с нее глаз не сводит. — Искоса на меня поглядывая, Бетани снова запрокидывает голову и засовывает в рот очередную лакричную полоску. — А как она стонет! И оргазмы у нее прям-таки бесконечные. — Прервавшись, Бетани смотрит на меня, оценивая эффект. — А он тоже хорош. Рычит, как лев. Да, Немочь? — ухмыляется она.
Отрываю взгляд от окна и зажмуриваюсь, пытаясь остановить поток воспоминаний. Даже не голая — освежеванная, я лечу в пустоту.
— Кофе, — объявляет Нед, внося маленький поднос. — Колумбийский. Фрейзер сказал, вы только такой и пьете, вот я и запасся. Вижу, конфеты ты уже нашла, Бетани. Погоди, у вас тут все в порядке?
Нет! — рвется у меня с языка. Ради всего святого, увези меня отсюда, пока я не умерла.
— Да мы тут секс обсуждали, — радостно сообщает Бетани. — Кто с кем и как.
В ответ на непонимающий взгляд Неда заставляю себя уклончиво пожать плечами. Но Бетани уже понесло.
— А ты, Нед, часто дрочишь? — Его лицо напрягается, под щетиной перекатывается мускул. Бетани с ухмылкой продолжает: — Наверное, скучаешь по своему дружку. Бывшему. Видишь ли, Немочь, по его виду, может, и не скажешь, но наш приятель Нед любит подставлять задницу.
Тут она бросает на него победоносный взгляд, а я смущенно краснею. Конечно. Могла бы и сама догадаться. Глядя, как дергается его кадык и ходит челюсть — будто он что-то жует, — я чувствую прилив жалости. Нед ставит поднос и начинает разливать кофе.
— Что-то я не припомню, Бетани, чтобы я делился с тобой подробностями своей личной жизни.
— Зачем? Я и так все увидела. Есть у меня такой неприятный талант. Да, Немочь?
Нед вопросительно косится на меня. Качаю головой. Удивительно, и как этого раньше не случилось?
На улице, прямо под окном, слышны тихие, оживленные голоса Фрейзера Мелвиля и Кристин Йонсдоттир. Нужно срочно отсюда бежать. Бетани, мгновенно почуяв мою нервозность, быстрым движением разворачивает мое пустое кресло и отпихивает его в сторону. Неслышно проехавшись по всей комнате, оно застывает у двери.
В ответ на мой взгляд Нед послушно подкатывает кресло к другой стороне шезлонга и ставит его так, чтобы я могла положить на него руку. Голоса под окном смолкли. Из коридора доносится звук приближающихся шагов. Кто-то из них направляется к нам — один. Дверь открывается, но поднять глаза я не в силах. Я и так знаю, кому принадлежит заслонившая весь проем тень.
— Габриэль! Слава богу, ты здесь! Значит, план все-таки сработал! — взволнованно восклицает он, не подозревая, какие бури бушуют в этих стенах. — Привет, Бетани. Привет, Нед.
Отпиваю глоток кофе, спрятавшись за чашкой и пытаясь растянуть эту крошечную отсрочку.
— Я тут как раз о вас с Кристин рассказывала, — сообщает Бетани и улыбается так широко, что видно черный язык. Вылитая горгулья. — Но раз ты теперь здесь, передаю слово тебе.
В тот день, когда она сунула вилку в сеть, — почему, почему она не умерла?
Вспыхнув, искоса смотрю в его сторону. Заметив выражение моего лица, физик застывает как вкопанный. Его улыбка испаряется.
Бетани театрально вздыхает:
— Берегись, Фрейзер! Она здорово на тебя зла. Можешь и по яйцам схлопотать. Пока!
Довольная собой, она хватает конфеты, бежит к двери и, нырнув под руку физика, исчезает.
Напротив меня, поглощенный своими мрачными думами, молча потягивает кофе Нед. Наши с физиком взгляды встречаются, и я вижу зеленый осколок. Нет, я не поддамся. Как бы мне хотелось оказаться сейчас в коляске, но если я начну пересаживаться, то покажу свою слабость. Бетани права. Я застряла.
— Габриэль, — тихо окликает они делает еще несколько шагов — никак собрался меня обнять? — но, увидев, как я отодвигаюсь подальше, медлит и со вздохом опускается в кресло рядом с моим шезлонгом. Слишком большой, слишком близко. Меня мучительно тянет к нему, за что я себя презираю.
— Тебя держали в неведении ради твоей же безопасности. — В его мягком голосе проскальзывает вызов.
— Ври больше. — И потом, мрачно думаю я, дело-то не в ваших секретах.