— Все артефакты настроены на нее?
— Да. Поэтому она более, чем в хорошем настроении. Пока ты будешь у нее, я прослежу, чтобы твои бойцы ждали тебя в одном из доков, а фрегаты и "Когти" были готовы к вылету в любую минуту.
Остальной путь они прошли молча: Вознесенный Мортис думал о том, что он будет говорить родственнице, с которой не общался вот уже несколько лет и, будь его воля, не общался бы еще столько же, а другой Мортис уже прикидывал, как вернется на станцию спокойствие и порядок, когда с нее отчалят полтысячи напрочь обезбашенных штурмовиков Крови. Подлянка за подлянку. Но лорду Ахаду, направившему сюда эскадру, подкидывать проблемы само по себе смертельно опасно, а вот над братом, ради которого он старался, можно и пошутить. Благо, леди Арэгейна Мортис была сравнительно безвредна. "Она никогда не отличалась…" Ланиус оборвал мысль — они подошли к входу в личную лабораторию Вознесенной.
— Она ждет, — с этими словами брат Иммора повернулся вокруг своей оси и направился обратно.
— Ждет, — Иммор коснулся пальцами поверхности мощной бронированной двери, и преграда беззвучно ушла в потолок. И также беззвучно опустилась, едва Вознесенный вошел. Его мысленному взгляду открылась колоссальная сферическая каверна, по стенам которой жались просторные технические площадки, а в центре парили пять Сердечников. Четыре артефакта были сопоставимы по размерам с Сердечником рейдера, а вот пятый, вокруг которого они и вращались, был раза в три больше. Иммор чувствовал и видел силовые потоки, наполнявшие каверну и поглощаемые концентраторами, вмонтированными в дно и потолок отсека.
— Нравится? — перед Вознесенным начала ткаться женская фигурка, с каждой секундой обретавшая все большую реалистичность и детальность. Магические законы Вознесения пощадили представительниц семьи Мортис, сохранив изящество тела и даровав какую-то особую притягательность. Болезненная худоба и физическая сила в них проявлялись куда слабее, чем в мужчинах Мортис. Рост также не выходил за рамки двух метров. Впрочем, главная плата — глаза и лицо — взималась и с них. Поэтому Вознесенная, проявившаяся перед Иммором, имела невыразительную маску из плоти вместо верхней половины лица, изукрашенную целиком сложнейшей вязью татуировок и печатей, оплетавших также виски и затылок Вознесенной. Пухлые губы разошлись в улыбке, приоткрывая белоснежные заостренные зубки. — Трудилась целый год, пока заставила сорванцов звучать в унисон, — Арэгейна запахнула на груди мантию. — Прости мой неподобающий вид, но ритуал требовал полной наготы… впрочем, тебе же все это не важно? — она игриво потеребила воротник мантии. — Как и мне, — она шагнула к Иммору и рассмеялась, когда тот дернулся от нее в сторону. — Мальчик, мальчик, ты не изменился. В этой новой оболочке все еще старый жилец, но это ненадолго.
— На все воля Четы, леди, — вежливо ответил Иммор.
— Возможно, Их воля тебя уже коснулась, юный Вознесенный, — тетя Иммора подняла правую руку, и, отзываясь на ее жест, Сердечники начали замедлять свое движение. — Ты меня всегда побаивался, когда был ребенком. Что ты во мне такое чуял?
— Ваш интерес к моей персоне. Чрезмерный.
— Возможно, я была навязчива, — кивнула Вознесенная. — Но в тебе всегда чувствовалась какая-то неуловимая черта… Особенность или изъян? Не могу решить. Я, кстати, настаивала на том, чтобы тебе запретили Вознесение. Слишком много совпадений собрало твое рождение. А когда на ритуале выбора имени кровь свилась в слово "Иммор", я едва не прокляла тебя там же, — женщина продолжала руководить Сердечниками, явно перенастраивая схему движения энергетических потоков.
— И зачем вы мне все это рассказываете?
— Чтобы у тебя не было иллюзий. Никто из старших не станет тебе объяснять, что твое Вознесение — это не расстроенный союз с каким-нибудь магическим родом, а скорее, неприятное происшествие с неопределенными последствиями. В нашей семье ты второй с именем "Иммор".
— Я знаю…
— Не перебивай меня, юнец! — Арэгейна неуловимым движением повернулась к Иммору и ткнула в грудь заточенным когтем. — Ты абсолютно не понимаешь! Тот пропавший ублюдок должен был основать новую ветвь в семье! Никто после его смерти…
— Пропажи, — вставил слово портальщик. — Не смерти, а пропажи.
— Да какая, во Тьму, разница?! Этот проклятый Тьмой… оставил нас и ушел, — портальщик увидел, как поникли плечи тети, и задумался о ее возрасте. "Могла ли она лично видеть живым Бессмертного Иммора, иерарха Мортис?" — Помни — имя определяет судьбу, племянничек. Так что не смей пропасть, покуда твои правнуки не увидят своих правнуков. А сейчас оставь меня. Твои солдатики заждались, а я утомилась твоим обществом. Иди и докажи, что я не зря не убила тебя в младенчестве, — Вознесенная повернулась спиной к Иммору и выскользнула из мантии, поднимаясь в воздух на жгутах энергии, похожих на крылья, что росли из магической печати, занимавшей всю поверхность спины.