— Перед хилой, умирающей девчонкой явился ангел… да, прямо как о вас рассказывают.
— Или демон, тут как посмотреть. Я, в отличие от Сола, заимела куда больше демонических черт, нежели ангельских… и все же сострадание было не чуждо мне. Впрочем, не знаю, можно ли назвать это состраданием, ведь по сути… по сути Азуры больше и нет вовсе.
— Азуры? — удивилась Девятая, ибо она ранее не слышала об этом. — Это ее имя, да?..
— Да. Те, кто вырастил ее, дали ей такое имя из-за ее пустых, безжизненных, но таких прекрасных глаз. Они прекрасны за счет того, что она больна, — ее зрение не восстановить.
— Это было, ну… по обоюдному согласию? Или ты заставила ее отдать свое тело силой?
— Демоны склоняют людей к подчинению обманом, или, вгоняя их в отчаяние… ангелы же напротив, стараются избегать прямого контакта с людьми, но их природа с демонами схожа, а потому они так же могут быть одержимы… но методы с демонами у них различны. Как прямая противоположность, ангелы предлагают сотрудничество, предоставляя человеку надежду. Мне оказался ближе последний вариант, хоть и по натуре я демон.
— Значит, это было взаимно?
— Изначально, я предложила ей облегчить страдания, позволить ей заснуть, чтобы она больше не чувствовала холода… но она сказала, что хотела бы пожить еще немного. Да, это было взаимно, хоть и мне было в некотором смысле стыдно… все же это неправильно. То, что я предоставляю собой, это не просто одержимость… прошлая Луна никуда не исчезла, она просто изменилась, слившись воедино с личностью Азуры, и поэтому… поэтому я другая.
— Значит, ты единственная в своем роде, кто способен на подобное?
— Да.
Еще один вопрос назревал сам собой.
— А со мной? — вдруг спросила Девятая. — Что случится, если ты сольешься… со мной?
Сказать по правде, при всех обстоятельствах, Луне до этого никогда не приходила мысль, что она могла бы слиться воедино с Девятой. И теперь, когда она об этом подумала… ей самой стало ужасно интересно, и, в каком-то смысле, ужасно страшно, ведь Девятая не была простым человеком. Она — настоящий абсолют человеческого рода, бессмертный воин, повидавший столько, сколько не видели даже самые могучие магические существа.
Если она и Луна сольется воедино, то произойдет либо чудо, либо конец всего света. Вместе, возможно, им удастся вернуться себе могущество подобное тому, что было у людей до начала Катаклизма, до того, как вся магия в мире начала стремительно увядать. Одна лишь мысль об этом будоражила сознание Луны, и одновременно с этим она понимала, что этого допускать нельзя, потому что это приведет к абсолютно непредсказуемым последствиям.
— Вообще-то, тут занято… — возмутился Войд, объявившись рядом с ними. — Даже не думай, Луна. По крайней мере, до тех пор, пока меня наконец кто-нибудь не прикончит.
— Может, мы могли бы сообразить с тобой, ну, на двоих… — хитро улыбнувшись, сказала Луна, спрятавшись лицом в груди Девятой и встретившись с ней глазами. — Так ведь?
— Нет, — улыбнувшись, Девятая закрыла ладонью лицо Луны. — Это мне подчиняются, а не я подчиняюсь.
Они были готовы поклясться, что Войд сейчас дернул бы бровью, если бы та у него была. Он явно не видел себя в роли раба… разве что подчиненным, как для капитана в отряде. Да, Девятая была для него своего рода… начальник.
— Это ты должна была мне поплакаться, а получилось в итоге наоборот… — замямлила Луна прямо в китель Девятой. — Но ты, по крайней мере, теперь не выглядишь такой грустной.
— Все благодаря тебе, подруга, — поглаживая ее по голове, сказала Девятая. — Спасибо.
Глава 27
Андромеде и Фаусту очень повезло в том плане, что их не занесло еще дальше по миру. Несмотря на разную культуру, здесь, по крайней мере, был все тот же язык и все те же деньги, которые используются там, где они прожили всю свою жизнь. Сказать по правде, Центр, Запад и Восток сами по себе не так уж и сильно различались, несмотря на достаточно разные взгляды на магию. Многие и вовсе говорят, что до Катаклизма они и были почти что всем миром, если не брать во внимание далекий север и жаркие южные тропики с пустынями. Даже их странные названия, лишенные какой-либо индивидуальности, объединяли их, ясно давая понять любому человеку, что эти трое были и остаются по сей день яблоками с одной яблони. Просто эти яблочки… немного недолюбливают друг друга. Иногда слишком сильно.
Увидев печать, найденную в форте Девятой, стража мраморного города даже не стала обыскивать этих двух — так, сделали несколько простых формальностей, лишенных смысла. Видимо, этот символ и впрямь имел большое влияние на востоке. Пандора лишний раз доказала, что не зря акцентировала внимание на этом предмете, презентовав его во сне.