— Выглядит иначе, — заметила я, глядя на нестабильные края портала.
— Иное направление — иной разрыв, — он нетерпеливо повел рукой.
Я замешкалась на пороге.
— Почему ты просто не можешь сказать мне…
— Звездочка, — в его голосе прозвучала опасная грань. — Либо шагай сама, либо я перенесу тебя. Выбор за тобой.
Я бросила на него последний яростный взгляд и шагнула вперед. Холод поглотил меня, тысяча невидимых пальцев скользнули по коже, тьма сомкнулась за мной.
Затем под ногами возникла твердая поверхность. Я пошатнулась, жадно хватая воздух, который внезапно показался слишком разреженным.
Мы стояли на темном деревянном причале. Огромные корабли с черными парусами выстроились вдоль пирсов, а гавань была усыпана судами поменьше. В воздухе пахло солью и металлической горечью, оседающей на языке.
Зул появился за моей спиной, и портал с тихим шорохом исчез.
— Внешние доки, — объявил он, направляясь вперед. — Пять часов по суше от Костяного Шпиля.
Я поспешила за ним, раздражение росло с каждым шагом.
— Почему мы здесь? Почему не открыть портал прямо в город?
— Все двенадцать доменов защищены особыми барьерами в столицах, — пояснил он таким тоном, будто я обязана это знать. — Только Мортус может создавать порталы непосредственно в Вечный Город.
Он кивнул в сторону изящного обсидианового судна у самого дальнего пирса.
— Остальной путь проделаем на моем корабле.
— На твоем корабле, — я моргнула. — У тебя есть корабль.
— Ты думала, я везде хожу пешком? — в его голосе мелькнула тень насмешки.
— Я думала, ты просто… появляешься. Драматично. С излишним пафосом.
— Только когда того требует ситуация, — улыбка коснулась его губ и тут же исчезла. — Путь займет около часа. Постарайся не упасть за борт.
Я закатила глаза и пошла за ним по причалу.
— Ты так и не сказал, зачем мы направляемся в город. И почему я обязана идти с тобой.
— Я слишком много времени провел вдали. От тебя. От тренировок. Подумал, это само по себе станет уроком, если ты присоединишься ко мне в этот раз, — он кивнул группе Тенекожих слуг, материализовавшихся из-под палубы, их силуэты уплотнились, принимая форму.
— К тому же, — он поднялся по трапу, плащ развевался на соленом ветру, — у нас в городе есть дела, не терпящие отлагательств.
— Какие дела?
— Звездочка, — он остановился и оглянулся через плечо. — Тебе никогда не говорили, что ты задаешь слишком много вопросов?
— А тебе не говорили, что ты невыносимо уклончив?
Уголок его губ дернулся.
— Пару раз.
И он зашагал к штурвалу, отдавая команды Тенекожим и оставляя наедине с раздражением и тревожной уверенностью, что в пункте назначения меня ждет нечто куда худшее, чем просто визит в город.
Корабль рассекал волны, почти не оставляя следа на темно-кровавой воде. Я стояла у борта, наблюдая за странными фосфоресцирующими существами под поверхностью — они напоминали медуз, но двигались с пугающей целеустремленностью, подтягивая за собой светящиеся щупальца.
— Это фрагменты душ, — сказал Зул у меня за спиной, возникнув так же бесшумно, как и создания внизу. — Частицы, которые откалываются во время сложных переходов.
Я не обернулась.
— Это ужасно.
— Со временем они воссоединяются. В Дракнаворе ничто по-настоящему не теряется, — он встал рядом, сжимая перила.
Судно слегка накренилось, откликаясь на его команды.
— Ты удивлена, — заметил он, наблюдая, как я оцениваю его команду.
— Я не считала тебя моряком.
— Ты многого обо мне не знаешь, звездочка.
— Чья в этом вина?
— Справедливое замечание, — он тихо вздохнул.
Мы замолчали. Он смотрел на горизонт, его профиль резко вырисовывался на фоне багрового неба. Здесь он был иным, его уверенность выходила за пределы привычной маски высокомерия. На своем корабле, в своей стихии, он казался почти спокойным.
— Где ты научился ходить под парусом? — спросила я, сама удивившись вопросу.
Он ответил не сразу, глядя куда-то вдаль.
— В смертные годы, — наконец произнес он. — До Испытаний. Один из немногих навыков того времени, которые я до сих пор ценю.
Я уставилась на него, застигнутая врасплох этим редким упоминанием прошлого.
— Ты никогда об этом не рассказывал.
— Нечего рассказывать, — его тон говорил об обратном. — Это была другая жизнь.
— Но ты ведь когда-то был смертным. Как я, — настаивала я, пользуясь редкой трещиной в его броне.