— Я никогда не был таким, как ты.
В его словах не было злобы, лишь простая, твердая убежденность.
— Даже ребенком я знал, кем мне суждено стать.
— Стражем Проклятых?
— Сыном своего отца, — он легким жестом поправил курс, обращаясь к рулевому. — Смертная часть была… осложнением.
— А твоя мать? — осторожно спросила я, вспоминая туманные намеки Мирии о его прошлом, — она тоже была осложнением?
В его взгляде сгущалась буря, и на мгновение я решила, что зашла слишком далеко. Но вместо гнева на его лице отразилась смесь боли и уважения.
— Нет, — тихо сказал он. — Она исключительная.
Он отвернулся, обрывая эту тему.
— Ты ведь работала на лодках в своей деревне? Устричные суда?
Резкая смена темы выбила меня из равновесия.
— Да. Но ничего подобного не было.
— Принцип тот же, — он кивнул к носу судна. — Идем. Встань к штурвалу.
— Что?
— Если не боишься.
Вызов в его голосе было невозможно игнорировать. Я последовала за ним на платформу, где Тенекожий держал огромный штурвал. По кивку Зула существо растаяло, оставив штурвал без присмотра.
— Сюда, — он поставил меня перед штурвалом. — Почувствуй течение под нами.
Усилием воли я заставила себя не напрягаться, когда его руки коснулись моих плеч и бедер, поправляя положение. Его прикосновения были безличными, почти отстраненными, и все же тело предательски откликнулось теплом.
Что сказал бы Тэтчер, если бы увидел меня сейчас? Почувствовал этот спутанный клубок эмоций, что поднимался во мне всякий раз, когда Зул оказывался рядом? Отвращение? Наверняка. Ужас от того, что я способна чувствовать что-то, кроме ненависти, к одному из них.
И все же я все чаще ловила себя на мысли, что Зул не совсем один из них. Порой он существовал где-то посередине, в сложной, зыбкой серой зоне.
— Ты отвлеклась, — заметил он, вторгаясь в мои мысли.
Да. Но не так, как он думал.
Странное, застывшее мгновение мы стояли рядом, направляя судно по слишком спокойным водам. Почти можно было забыть, что мы ментор и подопечная, бог смерти и смертная, пленитель и пленница. И это было проблемой, к которой я не была готова.
— Там, — внезапно сказал он, разрушая чары.
Его рука прошла передо мной, указывая на горизонт.
Сначала я увидела лишь багровый туман. Затем дымка расступилась.
Вечный Город поднялся из моря. Башни из оникса и серебра, вырезанные прямо в утесах черного камня, взмывали в невозможную высоту. Тысячи огней мерцали по поверхности города от гавани у подножия до дворца, венчающего вершину.
— Добро пожаловать в место, где я вырос, — тихо произнес Зул.
Его лицо вновь изменилось и застыло в холодной маске властности, которую он носил как доспехи. Короткая связь между нами исчезла так же быстро, как возникла.
— Помни здесь свое место, звездочка.
Это напоминание кольнуло сильнее, чем должно было.
— Как будто я могу забыть.
Наши взгляды встретились, и в глубине его глаз мелькнула усталость.
— Хорошо. Потому что никто другой тоже не забудет.
Когда мы приблизились к частному причалу, предназначенному для судна Зула, я заметила, какое внимание мы уже привлекли. Тенекожие прекращали работать, низшие божественные существа собирались у края гавани, и все смотрели на наше прибытие без малейшей попытки скрыть интерес.
— Соберись, — тихо произнес он, когда корабль мягко скользнул к швартовке. — Вечный Город помнит все и ничего не прощает.
С этими «ободряющими» словами он отошел, оставив меня у штурвала, пока мы входили в тень владений смерти.
В гавани царил хаос — симфония звуков, запахов и ощущений, на фоне чего Костяной Шпиль казался тихой обителью. Тенекожие грузчики быстро двигались, закрепляя суда и разгружая трюмы.
Но мое внимание привлекли пробелы. Странные паузы в движении. То, как Тенекожие иногда останавливались и взаимодействовали с… ничем. С пустым воздухом.
— Души, — пояснил Зул, проследив за моим взглядом. — Они существуют в ином состоянии и различимы для тех, кто идет по тонкой грани между жизнью и смертью, но невидимы для живых.
Несмотря на теплый день, по спине пробежал холодок.
— Они здесь? Прямо сейчас?
— Повсюду. Все души, покинувшие жизнь, — его голос смягчился. — Дракнавор — это порог между состояниями. То, что ты видишь, — лишь один слой реальности.
Я смотрела в промежутки между людьми. Сколько душ проходит мимо нас прямо сейчас, застряв в этом лиминальном13 пространстве между жизнью и тем, что следует за ней?