Зул кивнул, и она аккуратно насыпала несколько штук в бумажный кулек, действуя с отточенной привычкой.
— Подожди, — сказала я, и до меня дошло. — Ты притащил меня в столицу смерти… за конфетами?
Зул бросил на меня взгляд, который мог бы быть смертельным, если бы не едва заметное движение уголка губ.
— Это не просто конфеты.
— Разумеется, не просто, — строго согласилась Никсис. — Это мой фирменный рецепт, доведенный до совершенства за столетия, — она подмигнула мне.
— Как ты вообще нашел это место? — спросила я Зула, искренне заинтересованная этим неожиданным осколком его прошлого.
— Я исследовал нижний город. Вопреки прямым приказам, разумеется. Сумел ускользнуть от наставников.
— Сбежал от них, — поправила Никсис, ловко закручивая кулек. — Влетел ко мне в дверь, а за ним неслись трое стражников. Глаза дикие, искал, где спрятаться.
— Я выбрал случайно, — продолжил Зул, принимая сверток.
— Эта лавка стала его убежищем, — голос Никсис смягчился. — Местом, где даже Принц Дракнавора мог ненадолго просто побыть ребенком.
Между ними проскользнуло молчаливое понимание — взгляд, насыщенный историей, которую я едва ли могла постичь. На краткий миг я почти увидела тень того, кем Зул мог бы стать в другой жизни, там, где долг и тьма не вылепили его таким.
— Это было просто удобное место, — сказал Зул, хотя даже для меня оправдание звучало пусто. — И сладости были… сносные.
— Сносные! — Никсис изобразила возмущение. — Это говорит тот самый мальчик, который однажды слопал их столько, что ему стало плохо и его пришлось нести домой к мамочке?
Зул заметно поморщился, и я мысленно отложила эту неожиданную слабость — его явную любовь к сладкому — на будущее.
— Это было всего один раз, — пробормотал он.
— Одного раза хватило бедняге Осити, — Никсис снова повернулась ко мне. — Он был белый как полотно и стонал, что умирает.
Я не удержалась:
— Ты объелся конфет до колик?
— Я был ребенком, — чопорно ответил он. — Я еще не усвоил концепцию «все должно быть в меру».
— Некоторые сказали бы, что ты ее не усвоил до сих пор, — заметила Никсис, приподняв бровь. — А теперь расскажи, как идут Испытания. Ты же знаешь, я никогда не могу заставить себя их смотреть.
Зул вздохнул, но в этом вздохе не было настоящего раздражения.
— Ну, она явно пережила первое.
Никсис изучила меня с новым интересом.
— Это серьезное достижение. Испытания Давины всегда были особенно мерзкими. А если добавить к этому Торна… — она содрогнулась.
— Это было… познавательно, — выдавила я.
— Она бойкая, тут не поспоришь, — добавил Зул с ухмылкой. — Запустила нож из звездного света прямо кому-то в сердце.
— Она умеет владеть звездами? — спросила Никсис, и на ее лице мелькнуло восхищение. — Неудивительно, что ты ее выбрал, — она перегнулась через прилавок ко мне, снова заговорщически понизив голос. — Знаешь, в детстве он мог часами смотреть в небо. Даже в таком домене, как этот, он всегда любил звезды.
Зул прочистил горло.
— Нам пора. Есть дела, требующие моего внимания.
— Они у тебя всегда есть, — выражение Никсис стало серьезнее. — Но помни, маленький принц, даже Страж Проклятых иногда нуждается в сладеньком, — она похлопала меня по руке. — Возможно, она напомнит тебе об этом.
— Вряд ли, — сухо сказала я. — Я не особенно сладкая.
— Лучшие никогда не считают себя такими, — она подмигнула мне и повернулась обратно к Зулу. — Не пропадай, мальчик мой. Вечность слишком длинна, чтобы провести ее в тенях.
— Это было… интересно, — заметила я, когда мы снова вышли на узкую улицу.
— Это была пустая трата времени, — ответил он, хотя все же сунул сверток со сладостями во внутренний карман. — Но это традиция.
— Ты там улыбался. Я и не думала, что твое лицо на такое способно.
Его взгляд впился в мой — весь из остроты, без огня.
— Не привыкай.
— Слишком поздно. Я уже это видела. Развидеть не получится, — я поравнялась с ним шагом. — Грозный Принц Смерти с тягой к сладкому и приемной бабушкой, которая зовет его маленьким принцем. Мой мир никогда не будет прежним.
— Если ты кому-нибудь об этом скажешь…
— И что ты сделаешь? — я не удержалась от поддевки, впервые нащупав трещину в его неприступном фасаде. — Накормишь меня ирисками, пока мне не станет плохо? А Мортус знает, что его ужасающий сын когда-то прятался под прилавком конфетной лавки?