— Ни один стандартный протокол не допускает прямого доступа в столицу без прохождения нескольких уровней безопасности. А у нас там есть и глаза, и уши. Попробуй еще раз.
— Особые договоренности, — задыхаясь, произнес он. — Ради эффективности.
— Какие именно договоренности?
Светоносец отказался отвечать. Лицо Зула закаменело, и свободной рукой он сделал сложный жест. Камера потемнела, когда он призвал то, что выглядело как десятки проклятых душ — каждая из них была искалечена и изуродована сильнее предыдущей. Они обрушились на пленника жуткой волной.
— Порталы! — заорал он, искаженный болью голос резанул пространство.
Зул отпустил его, и тот обмяк в оковах, его свет едва теплился, отдельные участки формы уже погасли.
Он наклонился ближе к ослабевшему пленнику.
— Кто?
Светоносец молчал, но когда Зул снова поднял руку, призрачные слуги уже были готовы к новой атаке. Существо дернулось.
— Мы давно перешли границу секретов, — холодно сказал Зул. — Кто создает эти порталы?
— Не твое дело, — прохрипел Светоносец.
— Терралит? Айла? Торн? Аксора?
При последнем имени поза Светоносца изменилась, возникло едва заметное напряжение, которое я бы пропустила, если бы не смотрела так пристально.
— Аксора, — выдохнул Зул. — Аксора создает прямые порталы в Столицу.
Молчание Светоносца подтвердило его догадку.
— С каких пор?
— Несколько недель… может, месяц.
— Это беспрецедентно, — в голосе Зула прозвучал подлинный шок. — Никто не может прокладывать проходы в сердце чужого домена. Божественный закон это запрещает.
— Я ничего не говорил, — слабо возразил Светоносец.
— Ты сказал все, — ответил Зул, и магия смерти обвилась вокруг его пальцев, как черный иней. — И продолжишь.
— Я… я оговорился.
— Нет, — Зул шагнул ближе, проклятые души зависли у него за спиной. — Ты не оговорился. Они сливаются, не так ли? Война и Порядок? Становятся единым целым?
Я застыла.
Беллариум. Домен Войны. Домен, где находился Тэтчер.
Когда Светоносец не ответил, души снова сомкнулись. Крики раскололи камеру и отразились от стен.
Наконец он выдохнул:
— Я не знаю наверняка! Это выше моего уровня доступа.
У меня перехватило дыхание.
Форма Светоносца дрожала, становясь все более нестабильной.
— Если Олинтар узнает, что я выдал хоть что-то из этого, он уничтожит саму мою сущность. Ни посмертия, ни перехода, только небытие.
— У него не будет шанса, — голос Зула был холоден, как могила. — Ты исполнил свое предназначение.
Не успела я осознать происходящее, как он сделал резкий жест.
— Поглотить, — приказал он.
Все проклятые души в камере обрушились на Светоносца в ужасающем безумии. Его форма судорожно сжалась, когда души разрывали его сущность на части, каждая унося с собой осколок света, пока не осталось ничего, кроме тускнеющей искры, которая мигнула… и исчезла.
Я пошатнулась, немой крик застрял у меня в горле.
Это была не смерть.
Это было стирание. Полное уничтожение. Светоносца не просто убили, его развоплотили.
Не сказав больше ни слова, Зул стремительно вышел из камеры. Души проклятых исчезли из виду, возвращаясь в то жуткое место, которое они занимали в недрах этой тюрьмы. Я последовала за ним на дрожащих ногах. Олинтар тайно сливал домены, накапливая власть сверх того, что допускал божественный баланс…
— Нам нужно немедленно увидеться с моим отцом.
— С Мортусом? — сердце пропустило удар. — Зачем?
Он не ответил. Просто почти бегом пошел по коридору.
— Мой брат там, — сказала я наконец, догнав его. — В Беллариуме.
Он коротко кивнул.
— Они не причинят твоему брату вреда.
— Что это значит, Зул?
— Это значит, что пока он в безопасности, — его отрывистый ответ резанул раздражением.
— Это затронет Эларен? — я надавила, и в тот же миг меня накрыло осознание. Банкет. Тот разговор, из-за которого погиб Дариан. — Олинтар размещает своих жрецов в смертных военных лагерях… — я ускорила шаг, поравнявшись с ним. — Ты думаешь, это связано?
Он резко развернулся, и мне пришлось упереться, чтобы не врезаться ему в грудь.
— Тебя здесь никогда не было, — его голос опустился до шепота. — Ты ничего из этого разговора не слышала. Ты никогда не видела эту тюрьму.
Он шагнул вперед, прижимая меня, пока мои плечи не ударились о холодный камень. Я не могла вдохнуть, не могла пошевелиться, воздух вокруг сгустился от его силы.