Я не знала, что на это ответить.
— Тебе не обязательно что-то говорить, — мягко добавила она. — Я просто подумала, что ты должна это знать. Мой сын возводит стены вокруг себя так же, как другие возводят храмы: с преданностью, точностью и абсолютной решимостью. То, что ты увидела, что скрывается за ними, — это… имеет значение.
Прежде чем я успела сформулировать ответ, она грациозно поднялась со скамьи.
— Я провожу тебя в твои покои. Уже поздно, и подозреваю, что завтрашний день принесет свои Испытания.
Когда мы вошли в главный зал, из соседнего помещения донеслись громкие, спорящие голоса. Я сразу узнала голос Зула, он был холоднее, чем я когда-либо слышала.
— …не тебе решать, — говорил он отрывисто и резко.
Осити вздохнула и мягко положила руку мне на плечо, направляя в другой коридор.
— Семейные дела, — пояснила она, хотя по ее выражению лица было ясно, что этот эвфемизм и близко не отражал того, что происходило за закрытыми дверями.
— Все в порядке? — спросила я, оглянувшись на источник голосов.
— Будет, — сказала она с тем смирением, какое бывает у человека, видевшего подобные сцены бесчисленное множество раз. — Мой муж и сын куда более похожи, чем любой из них готов признать. Это делает их разногласия… особенно бурными.
Мы поднимались по винтовой лестнице, ее ступени были шире по краям, чем в центре, создавая тревожное ощущение, будто мы поднимаемся внутри гигантской раковины. Наверху в обе стороны тянулся коридор, вдоль него стояли двери из темного дерева, инкрустированные серебром.
— Твои покои, — сказала Осити, распахивая одну из дверей и открывая за ней просторную комнату. — Надеюсь, тебе будет удобно.
Комната была элегантной, но без показной роскоши: широкая кровать с темно-багряным покрывалом, письменный стол у высоких окон с видом на сады и гостиная зона с удобными креслами вокруг небольшого очага, где тихо горел огонь.
— Это больше, чем удобно, — призналась я, проводя пальцами по гладкой поверхности стола.
— А чего ты ожидала? — в ее голосе звучало искреннее любопытство.
— Чего-то менее… — я неопределенно махнула рукой, — гостеприимного.
Она рассмеялась.
— Смерть не жестока, дорогая. Она просто есть. То же самое относится и к ее домену.
Я огляделась, заметив небольшую дверь, вероятно, в купальню, и еще одну, ведущую в гардероб.
— Странно, что сама королева провожает меня в покои, а не слуги.
— Королева, — она улыбнулась, явно забавляясь этим титулом. — Наверное, формально так и есть, хотя никто меня так не называет, — она подошла к окну, глядя на багровый горизонт. — А что до слуг… есть вещи, которыми я предпочитаю заниматься лично.
— Я оставлю тебя отдыхать, — сказала она, направляясь к двери. — Если тебе что-нибудь понадобится, просто дерни за шнур рядом с кроватью. Кто-нибудь придет, — она задержалась, положив руку на косяк. — Хотя я бы посоветовала оставаться в своих покоях до утра. Ночью во дворце легко заблудиться.
С этим мягким предостережением она ушла, тихо прикрыв за собой дверь.
Я подошла к окну, глядя на сады, по которым мы с Осити совсем недавно прогуливались. С этой высоты было видно, как дорожки складываются в сложный узор, словно вены в сердце. За ними к горизонту тянулся Вечный Город, его огни мерцали на фоне тьмы.
Официальная одежда после такого дня казалась удушающей. Я с облегчением избавилась от нее, позволив тяжелой ткани соскользнуть с плеч. В гардеробе я нашла настолько тонкую и изящную ночную сорочку, что к ней было страшно прикасаться. Серебристо-белая, из какой-то невероятно дорогой материи, которую я не узнавала.
Я надела ее через голову, ткань была прохладной, льнула к коже и почти ничего не скрывала. Прохлада комнаты делала это особенно заметным.
Я забралась на огромную кровать, утонув в мягкости, словно в облаке. После такого насыщенного дня сон должен был прийти мгновенно, но разум отказывался успокаиваться. Обрывки разговора, услышанного между Зулом и его отцом, снова и снова прокручивались в голове.
Я ворочалась в постели, простыни путались вокруг ног, минуты тянулись мучительно долго. О чем они спорили?
В конце концов я не выдержала. Потребность знать пересилила осторожность. Я соскользнула с кровати, схватила подходящий халат и накинула его, небрежно завязав пояс. Он тоже почти ничего не скрывал. Впрочем, я и не собиралась попадаться кому-то на глаза.
Я знала, что должна оставаться на месте. Знала, что бродить по дворцу Бога Смерти без приглашения — верх глупости.
Но я не могла позволить Тэтчеру в одиночку делать всю грязную работу. Мне тоже нужно было разобраться. Если их разговор имел отношение к тому, что мы узнали в тюрьме, если я могла понять, что это означает для Сандралиса и Беллариума, — я не собиралась упускать шанс. Нахер последствия.