Что ты видел? — спросила я, заметив затаившийся в его глазах ужас.
Лицо Тэтчера было пепельно-серым, руки слегка дрожали.
Я был… Я был матерью. Я чувствовал все, что чувствовала она. Она укладывала детей спать, пела им колыбельную. А потом стены начали трескаться. Вода ворвалась в окна.
Ему пришлось остановиться, зажмурившись от нахлынувшего воспоминания.
Она пыталась добраться до них, но течение было слишком сильным. Я чувствовал, как ее легкие наполняются водой, пока она смотрела, как ее детей уносит прочь. Последней ее мыслью был вопрос Талору, почему он покинул их, — его внутренний голос его дрогнул. — Я чувствовал, как она умирает, Тэйс. Чувствовал, как ее сердце разбилось, прежде чем остановиться.
Боги, — выдохнула я. — Я видел жреца, который проворачивал какую-то темную сделку. А потом мои руки сжигали свитки, когда вода хлынула внутрь. Я тоже чувствовала его смерть.
Что бы здесь ни случилось, — сказал Тэтчер, голос его звучал глухо, — заплатили все.
Два ключа памяти были у нас, но истинный ужас Меморики только начинал открываться.
Внезапно со стороны амфитеатра донесся шум. Мы увидели фигуры, отчаянно плывущие в разные стороны.
Это Маркс! — я узнала ее характерный силуэт даже с такого расстояния. Она сражалась, окруженная кружащими вокруг формами. Огромное, багровое от ярости существо, казалось, атаковало ее.
Стой, — Тэтчер схватил меня за руку. — Нужен план. Эти проявления…
Нет времени, — оборвала я его, вырываясь.
Я рванула вперед, рассекая воду с новой, отчаянной силой.
Я плыла изо всех сил, полностью сосредоточившись на том, чтобы добраться до Маркс. Я не заметила едва уловимого изменения в течении, и внезапно мощная подводная тяга подхватила меня и потащила в сторону.
Тэйс, берегись! — предупреждение Тэтчера запоздало.
Я развернулась и увидела закручивающийся водоворот из воды и воздуха — сформировавшийся без предупреждения циклон. Он вздымался от морского дна до далекой поверхности, вращающийся столб разрушения, что уже затягивал меня внутрь.
Я боролась с течением, отчаянно работая руками и ногами, но сила была слишком велика. Через несколько секунд меня затянуло во внешний край воронки, неумолимо увлекая к центру.
ТЭЙС! — крик Тэтчера пронзил нашу связь, когда водоворот поглотил меня.
Последним, что я увидела, было его перекошенное ужасом лицо и рука, тянущаяся ко мне через невозможное расстояние. А затем, когда циклон захватил меня, все растворилось в хаосе, вырывая из рук брата и унося все глубже в неизведанное сердце Меморики.
Течения Памяти
Бурные потоки тянули мои конечности, грозя вырвать их из суставов. Тело скручивало в такие узлы, для которых оно никогда не было предназначено, давление сжимало грудь, пока я не забыла, каково дышать. Чары на горле горели ледяным огнем, изо всех сил пытаясь переработать бурлящую вокруг воду.
А потом пришли видения.
Глаз циклона удерживал меня в неестественной неподвижности — островок невозможного спокойствия в клокочущем хаосе. Вода замерцала, и внезапно меня окружили полупрозрачные фигуры — люди в изысканных одеждах, идущие по рынкам, живущие своей жизнью в городе, еще не поглощенном морем.
Девочка бегала за мальчиком по тому, что, должно быть, было площадью, оба беззвучно смеялись. Торговцы торговались из-за светящихся кристаллов и пузырьков, наполненных мерцающими снадобьями. Жрецы в церемониальных одеяниях процессией направлялись к храму.
Над городом возник огромный до непостижимости Талор, вода кружилась вокруг него невозможными узорами. Он заслонил собой вечерний закат, погрузив весь город в тень. Жрецы внизу в панике заметались, одни падали на колени в молитве, другие бежали к храмам.
Без предупреждения он воздел руки. Вода материализовалась из пустоты целыми стенами, потоками, превосходящими всякое воображение. Потоп обрушился на Меморику со всей божественной яростью. Здания рушились под его ударом. Улицы превращались в реки, затем в стремительные потоки, затем в смертельные течения, сметающие все на своем пути. Люди бежали, кричали, молились, но спасения не было.
Голос прошептал сквозь воду, сквозь мои кости: Город помнит свою смерть.
Видение сменилось картой, где пульсирующий свет указывал на три отдельные локации в руинах. Храм. Центр города. Амфитеатр. Каждое место отмечено разными ключами.