— Тогда выбираешь наименее ужасный. А потом находишь способ жить с последствиями.
Я посмотрела на него, по-настоящему посмотрела, задержав взгляд на четкой линии его челюсти. Он был красив той спокойной, неброской красотой: надежный, настоящий, честный. И мой, если я осмелюсь.
— А если я скажу тебе, что быть со мной плохая идея? — спросила я и тут же пожалела об этом. Слишком много правды.
Он помолчал, раздумывая.
— Я бы сказал, что это похоже на попытку меня отпугнуть. И задумался бы, почему.
— Я не пытаюсь тебя отпугнуть, — сказала я, выдавив смешок. — Я просто… не знаю. Наверное, насмотрелась этих бродячих театров. Всех этих драматичных историй о проклятых возлюбленных и трагических концовках.
Марел улыбнулся, и напряжение немного сошло с его лица.
— Ты боишься трагедии? Тэйс, мы живем в рыбацкой деревне. Половина мужчин отсюда не возвращается из глубин. Жизнь и так опасна.
— Наверное, ты прав.
Он протянул руку и взял мою.
— Послушай. Я знаю, что тебя что-то тревожит. Но что бы это ни было, тебе не обязательно справляться с этим одной.
Я потянулась к нему, притянула ближе, а он охотно подался, обняв меня, и я уткнулась лицом ему в шею. Когда он поцеловал меня, в этом поцелуе была такая настойчивость, какой я от него прежде не знала. Я отдалась ощущению, позволив себе на миг забыть о своих тайнах. Было только это: губы Марела на моих, его руки в моих волосах, простая близость, по которой я так тосковала.
— Ты уверена, что не против этого сегодня? — прошептал он у моих губ, его ореховые глаза искали мои в сгущающемся сумраке. — Я не хочу переступать границу, особенно если ты не в лучшем состоянии.
— Мне это нужно, — сказала я. И это была самая честная фраза за весь день.
Его руки осторожно скользнули вдоль линии моей челюсти, вниз по шее к впадинке, где пульс бился под кожей.
— Ты дрожишь, — мягко заметил он.
— Я в порядке, — солгала я, но мы оба знали, что это неправда. Я распадалась на части с той самой минуты, как вышла из домика.
— Нет, не в порядке, — сказал Марел, большим пальцем легко коснувшись моей нижней губы. — И это нормально. Со мной тебе не обязательно быть сильной.
Я притянула его к себе и с отчаянной жадностью поцеловала, вкладывая в этот поцелуй весь свой страх и всю потребность быть рядом с кем-то. Он ответил с той же страстью, его руки запутались в моих волосах, углубляя поцелуй.
Мы помогали друг другу избавиться от одежды нетерпеливыми, но привычными движениями. Мы делали это и раньше, бесчисленное количество раз за последние годы, но сегодня все ощущалось иначе. Будто балансировали на самом краю. Между нами была правда, которую я никогда не смогла бы открыть, но которую он, тем не менее, чувствовал.
Руки Марела уже хорошо знали мое тело, они знали, где прикоснуться, чтобы я задохнулась и выгнулась под ним. Но в том, как он исследовал меня сейчас, появилась новая нежность, будто он старался запомнить каждый дюйм, каждую линию.
— Как можно быть такой красивой? — прошептал он мне в плечо, и в его голосе слышалось искреннее изумление.
Я хотела сказать ему, что это ненормально, что со мной что-то не так, и я не могу этого объяснить. Но слова застряли в горле, когда его губы нашли чувствительное место на шее.
Он на мгновение остановился, потянувшись к брошенной одежде.
— Секунду, — сказал он и достал из кармана небольшой сверток. В его движениях чувствовалась спокойная, почти деловая уверенность.
Мягкая и пружинистая трава поддерживала нас, когда мы соединились. Над нами в темнеющем небе начинали россыпью появляться первые звезды, как бриллианты на бархате. Я пыталась сосредоточиться на них, удержать хотя бы часть разума привязанной к чему-то за пределами накатывающих волной ощущений.
— Позволь мне, — тихо сказал он. — Позволь позаботиться о тебе.
В наших прежних встречах именно я всегда держала контроль, я задавала ритм. Но сегодня я неожиданно для себя уступила его мягкой, но настойчивой заботе.
Его руки были повсюду, словно поклоняясь каждому открытому участку кожи. Когда его губы повторили путь, который только что прошли ладони, я не смогла сдержать тихих звуков, сорвавшихся с губ, и спина выгнулась сама собой.
— Марел, — прошептала я.
— Я знаю, — сказал он, касаясь губами моей кожи. — Знаю, любимая. Я с тобой.
Это слово проникло в меня до самого нутра. Любимая. Никто никогда не называл меня так, не с такой мягкостью, не с такой уверенностью. И уж точно не в такой момент, когда наши тела были сплетены вместе.
На одно короткое мгновение я позволила себе представить, каково это — быть женщиной, которую можно любить без оговорок. Той, у кого нет тайн. Той, кто может свободно отдать свое сердце, а не затачивать его, как оружие.