— Добро пожаловать, выжившие, — произнесла одна из них монотонно, голос ее звучал идеально чисто. — Вы достигли Хранилища, но ваше путешествие еще не завершено.
В центре на круглой платформе были расположены углубления для ключей.
Главная сирена скользнула вперед, ее движения были неестественно плавными.
— Но сначала вы должны доказать, что понимаете, почему плывете сквозь эти руины. Какую правду открывают ключи?
Я переглянулась с остальными. Вот оно.
— Меморика была городом верующих Талора, — медленно начал Кайрен. — Они служили его жрецами и хранителями рукописей.
— Но они предали это доверие, — продолжил Тэтчер. — Они продали божественные секреты за золото.
— И эти секреты разожгли войны, — мрачно добавила Маркс.
— Так что, когда Талор обнаружил их предательство, — закончила я, — он утопил весь город. За жадность жрецов заплатили все, даже невинные.
Биолюминесцентные узоры сирен пульсировали в знаке, который можно было принять за одобрение.
— Вы понимаете цену предательства. Меморика продала правду за золото, и золото стало их могилой.
— Но что это были за секреты? Что продали? — спросил Кайрен, глядя на эфирных существ.
Выражение лица главной сирены стало еще суровее.
— Если смертные уши не были готовы к ним столетие назад, что заставляет тебя думать, что они готовы сейчас?
Другая сирена скользнула мимо нас, преграждая путь к выходу из Хранилища.
— Это Испытание было не о раскрытии секретов. Оно было о понимании их тяжести. И о том, что у всего есть цена. Как и усвоили жрецы.
— Теперь вы столкнетесь с обратной стороной их Испытания, — приблизилась главная сирена. — Вы должны сделать то, что не смогли они. Отдать даром то, что они бы продали. Пожертвовать своей самой сокровенной правдой.
Сирены кружили вокруг нас гипнотизирующими движениями.
— Докажите, что можете отринуть смертную скверну ради божественной цели.
— Поведайте секрет, который стоит вам всего, — произнесла другая. — Только тогда вы сможете вознестись.
Нам нужен план, — срочно послал Тэтчер по связи.
Но на этот раз у меня не было ответа.
Хранилище Правды
Их тела переливались светящимися узорами, пульсирующими в едином ритме, словно они так безмолвно общались. Казалось, стены Хранилища сжимались вокруг нас, тьма внизу тянула за ноги, а тяжесть океана давила сверху.
— Кто пойдет первым? — спросила главная, голос ее вибрировал сквозь воду и кости.
Дерьмо. Паника захлестнула нашу связь, мысли Тэтчера врезались в мои.
Что-нибудь придумаем. Мой страх тоже захлестывал, хотя я изо всех сил старалась его сдержать.
Сирена скользнула вперед, ее движения были неестественно плавными.
— Поместите ключи в углубления. Поведайте свой сокровенный стыд. Путь откроется, но только правда даст вам проход, — ее губы изогнулись в подобии улыбки, обнажив острые зубы. — И мы узнаем, если вы солжете.
— Я пойду первой, — сказала Маркс, шагнув вперед прежде, чем кто-либо из нас успел ответить.
Она поплыла к платформе, вкладывая каждый ключ в соответствующее гнездо. Ключи Маркс начали светиться, их сияние расходилось по воде пульсирующими волнами. Часть стены камеры растворилась, открыв туннель, ведущий вверх, к поверхности. Но сирены двинулись, преграждая ей путь.
— Поведай свою правду, — приказала главная. — И ты сможешь пройти.
Лицо Маркс исказилось, словно она боролась с невидимыми оковами. Когда она наконец заговорила, ее голос лишился обычного сарказма, стал искренним и беззащитным.
— Я прокляла свою семью, — произнесла она, слова вырывались откуда-то из самой глубины души. — Я не просто сбежала. Я сделала так, чтобы они страдали. И когда я узнала, что все они мучительно, ужасно погибли, я почувствовала… радость.
Жестокое и страшное признание повисло в воде вокруг нас. Она рассказывала мне свою историю, но о намеренной мести умолчала.
Сирены безмолвно совещались, их светящиеся узоры вспыхивали в сложной последовательности. Затем главная кивнула.
— Это правда.
Маркс обернулась и посмотрела прямо мне в глаза. На краткий миг я увидела в ней неуверенность — редкое проявление уязвимости от той, кто так тщательно оберегала свои чувства.
— Иди, — сказала я ей твердо, несмотря на растущий в животе страх. — Увидимся наверху.
Она коротко кивнула, прощаясь. Не сказав больше ни слова, она поплыла в туннель, ее фигура быстро исчезла, поднимаясь к поверхности.