— Поэтично, — заметил Олинтар, опасная улыбка тронула его губы. — Но это, полагаю, не является четкой формулировкой правил. Вы говорили об эмоциях, об отражениях. Ни разу вы не упомянули требование исповедоваться в своих сокровенных тайнах для прохода.
— Это ясно подразумевалось… — начал Талор.
— Подразумевалось не значит объяснялось, — твердо оборвал его Олинтар. — Если вы не заявили явно, что требуется признание, то отказ от признания не может быть основанием для казни.
— И было ли явно заявлено, что они не могут убить ваших сирен? — продолжил Олинтар, в голосе его зазвучала нотка веселья.
Сильфиа, казалось, лишилась дара речи. Баланс сил сместился в тот момент, когда появился Олинтар, и они все это знали.
— Более того, — продолжил Олинтар, — я полагаю, такой поступок следует скорее прославлять, чем порицать, — его взгляд остановился на Тэтчере, и я почувствовала через нашу связь, как мой близнец напрягся. — Творческий подход перед лицом невозможного выбора — это именно то, что мы должны ценить в потенциальных вознесшихся.
Неужели он делал это раньше? — подумала я, наблюдая за неловкой тишиной, воцарившейся над собравшимися. Вмешивался ли Олинтар когда-либо в Испытания ради участника? Реакция других Легенд говорила об обратном. Это было беспрецедентно, что ясно давало понять — Тэтчер привлек внимание нашего отца так, что в голове зазвенели тревожные звоночки.
Тэйс, мне нужно тебе кое-что сказать. Только не паникуй.
Больше, чем я уже паникую?
Я был в Сандралисе. Шавор несколько раз брал меня туда.
Мое сердце замерло.
Что? Ты впервые видишь Олинтара?
Его внутренний голос вспыхнул внезапной силой, волна удивления и отвращения прокатилась по нашей связи.
Да. Боги, да. Я никогда… — его мысли прервались. — Я только мельком видел его издалека, через окна и через дворы.
Тэтчер, я кое-что узнала. Домены Войны и Порядка объединяются.
Его глаза едва заметно расширились, прежде чем он взял себя в руки.
Это объясняет всю эту активность в Сандралисе.
Никому не говори. Веди себя так, будто ничего не знаешь, — предостерегла я, внутренний голос мой был напряжен.
Что это значит? Зачем держать в секрете?
Я не знаю, но это не к добру.
Его глаза встретились с моими, лазурные радужки потемнели от беспокойства.
Как ты это узнала?
Я помедлила, затем призналась:
В Вечном Городе. Я видела, как Зул допрашивал шпиона Светоносца.
Между нами повисло мгновение тишины, пока мы осознавали последствия. Затем мое любопытство взяло верх.
Каково там? — спросила я через связь. — В Сандралисе.
Выражение лица Тэтчера дрогнуло, тень скользнула по его чертам, прежде чем он спохватился.
Странно, честно говоря.
В смысле странно?
Он переступил с ноги на ногу, взгляд его метнулся к Олинтару, прежде чем вернуться ко мне.
Для места, которое должно быть средоточием света и порядка, оно как бы… не такое. Тяжелое. Словно какой-то груз давит на все.
Что ты имеешь в виду?
Свет там… — его мысли приходили обрывками. — Он везде, да? Ослепительный. Идеальный. Но он совсем не греет.
Обрывок памяти просочился сквозь нашу связь, и передо мной возник стоящий в одиночестве в золотом коридоре Тэтчер, дрожащий, хотя купающийся в сиянии.
Иногда я стоял под прямыми солнечными лучами, чувствуя пробирающий до костей холод. Словно свет только для вида, понимаешь?
Холодок пробежал по спине, несмотря на дневную жару.
И никто это не замечал?
Если и замечали, то молчали.
Лицо Тэтчера оставалось нарочито бесстрастным, пока Олинтар продолжал разговор с Талором.
Они к чему-то готовятся.
И теперь нам нужно выяснить, к чему именно.
— Никаких правил не нарушено, — голос Талора врезался в наш разговор, сочась презрением. — Вы оба прошли.
Шавор торжествующе ухмыльнулся, стоя рядом с отцом. Выражение лица Зула не изменилось, но я заметила, как слегка спало напряжение в его плечах.
— Тогда это Испытание окончено, — объявил Олинтар, голос его разнесся над пляжем. — Те, кто прошел, готовятся к следующему Испытанию.
Каждая Легенда и каждый Благословленный участник теперь смотрели на нас, их взгляды горели смесью страха, обиды и расчета. Сегодня мы нажили могущественных врагов. Даже если мы доберемся до вознесения, на наших спинах всегда будут мишени.