Но я не могла сказать этого. Это доверие, которое мы начали выстраивать, всегда будет иметь свои границы. Черту, которую я никогда не переступлю.
Зул долго смотрел на меня. Слова были готовы сорваться с его губ, но что бы он ни собирался сказать, этого так и не произошло.
— Завтра мы должны возобновить тренировки, звездочка. Я не позволю времени снова ускользнуть от нас.
Пылающая Плоть
Рассвет подкрадывался к Дракнавору. Я стояла на черном побережье, наблюдая, как исчезают последние звезды. Ветер приносил соленый запах обсидианового моря.
Мышцы все еще ныли после вчерашних событий — Меморики и руин.
Я повела плечами, пытаясь снять сковавшее их напряжение. Сон не шел, голову заполняли ужасные сценарии. Тэтчер, превращенный в оружие. Его сила, используемая, чтобы перекроить реальность. И взгляд Зула в тех руинах, когда я защищала брата, когда почти призналась.
— Ты рано, звездочка.
Голос скользнул по позвоночнику. Я не обернулась.
— Не могла уснуть.
Зул подошел и встал рядом.
— Полагаю, что так, — сказал он, изучая меня своими разными глазами. — Не думай, что наша короткая вылазка к руинам заставила меня забыть, как ты проявила себя в Испытании.
— Я же добыла ключи, разве нет? — я повернулась к нему лицом, скрестив руки на груди.
— Да, — согласился он, уголок его губ приподнялся. — Хотя, если ты снова будешь настолько глупа, чтобы избавиться от чувства самосохранения, твоим силам лучше быть достаточно мощными, чтобы провести тебя через это. Тот участник чуть не прикончил тебя. Если бы Маркс не появилась… — он цокнул языком.
— Я бы до сих пор была там, в глубине, — закончила я за него, не в силах отрицать правду. Воспоминание заставило меня содрогнуться. — К счастью для меня, она появилась.
— Удача, — фыркнул Зул. — Удача для тех, у кого нет ни мастерства, ни силы. А у тебя есть и то, и другое, так что удача тебе не нужна.
Я приподняла бровь.
— Я слышу беспокойство, Страж?
Зул вздохнул, разряжая напряжение.
— У тебя есть весь потенциал в мире, Тэйс, но ты все еще не достигла своего пика.
— Тогда учи меня, — потребовала я, поворачиваясь к нему. — Для этого ты здесь, разве нет? А не для того, чтобы читать нотации о том, что я чуть не умерла.
Изучая мое лицо, его глаза потемнели, и медленная улыбка расползлась по его губам.
— Хорошо. Посмотрим, сможем ли мы направить часть этой беспокойной энергии во что-то полезное.
— Давай.
Зул отступил назад, указывая на небо.
— Покажи мне свой меч, звездочка.
Я подняла руку, потянувшись к угасающим звездам наверху. Знакомая нить силы загудела во мне, когда я соединилась с далекими небесными телами. Одна звезда запульсировала в ответ, ее свет усилился, и я потянула.
Горячий и яркий звездный свет потек вниз, собираясь в моей ладони, а затем вытянулся. Сформировался меч из чистого, сияющего света.
Зул обошел меня вокруг. Я чувствовала его взгляд, словно железо, скользящее по коже.
— Хорошо, — сказал он, и это слово упало между нами.
— Наивысшая похвала, — пробормотала я.
Он подошел и встал напротив, скрестив руки на груди. Ткань его рубашки натянулась на плечах, когда он пришел в движение. Я перевела взгляд обратно на его лицо.
— Ты освоила основы, — сказал он. — Призвать одну звезду, сформировать оружие.
— Чую, сейчас будет «но».
Его улыбка стала шире.
— Но пришло время научиться бо́льшему.
— Где твои души, Зул? — я приготовилась к бою, к безликим проклятым, которых он призывал раньше. — Давай уже к делу.
Но Зул лишь покачал головой.
— Пришло время расти, — он указал на мой меч, затем на мою пустую руку. — Призови другую звезду. Сформируй второе оружие.
Я моргнула.
— Два сразу?
— Думаешь, не справишься? — его глаза вспыхнули порочным блеском, и я поняла, что мы говорим уже не о мечах.
— Уморительно, — парировала я.
Он многозначительно посмотрел на меня.
— Делай, как я сказал.
Я снова обратила взгляд к небу, подняв руки. Меч из звездного света гудел в правой руке, пока я тянулась левой, ища новую связь.
Далекая звезда пульсировала в ответ. Я потянула, чувствуя, как ее свет начинает струиться ко мне — серебряная нить, протянувшаяся через багровое небо. На одно мгновение показалось, что получается. Затем свет дрогнул и растворился в утренних облаках, как дым, уносимый ветром.