— Хочешь, понесу?
— Я справлюсь.
Я переложила корзину на другое бедро, пытаясь ухватиться так, чтобы не чувствовать себя вьючным животным. Вокруг нас другие люди тоже спускались по тропе в сторону пещер.
— Йорик уже в стельку пьян, — заметил Тэтчер, кивнув вперед, туда, где рыбак слегка покачивался на ветру.
— Умный человек.
Последние две недели пролетели как в тумане. Я выходила в море с командой Йорика каждый день, когда позволяла погода, с головой уходя в работу и держась как можно дальше от суши. Когда лодки не выходили, я вскрывала устриц и чинила сети в нашем сарае, вместо того чтобы показываться в деревне. Лучше быть измотанной до предела, чем рисковать, что меня увидят.
Тропа к пещерам была забита людьми. И это были не только наши. Торговцы, прибывшие заранее к празднику, шли вместе с нами.
— Вон Марел, — сказал Тэтчер, и по его тону я резко вскинула голову.
— И что?
— Ничего. Просто сказал.
Я заметила светлые волосы ближе к началу колонны.
— Даже не начинай.
— Не начинать что? Я ничего не начинаю.
Но он ухмылялся той самой улыбкой, которая означала, что он как раз-таки все начинает.
— Хотя он опять спрашивал о тебе.
— Когда?
— Сегодня утром. Хотел знать, придешь ли ты вечером.
На щеках сразу вспыхнул румянец.
— И что ты ему сказал?
— Что ты будешь здесь. Если только не решишь сигануть с утеса вместо этого.
— Тэтчер.
— А что? Это вполне соответствует действительности, — он приподнял бровь. — Ты всю неделю ходишь, как будто кто-то умер.
— Может, и умрет.
Я услышала холод в собственных словах слишком поздно. Лицо Тэтчера сразу стало серьезным. Мы немного шли молча, и тяжесть завтрашнего дня легла между нами, как туман.
— Эй, — его голос стал тише. — С нами все будет хорошо.
Хотела бы я ему верить. Боги, я хотела верить так сильно, что от этого было больно.
— Да, — сказала я. — Хорошо.
Он еще мгновение изучал мое лицо, затем кивнул.
— Хорошо. А теперь пойдем, пока Лира не начала все без нас.
К тому моменту, как мы добрались до пещер, они уже были наполовину заполнены. Кто-то зажег факелы раньше времени. Пламя трепетало и осыпалось искрами, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Я любила это место с самого детства. Изогнутая форма пещеры создавала идеальную акустику, твой голос возвращался к тебе измененным, более глубоким, насыщенным. Здесь деревня праздновала все: рождения, браки, удачные уловы, то, что мы пережили очередной шторм.
— Тэйс! — Лира махнула нам рукой с места, которое она успела занять почти в самом центре. — Отлично, вы вовремя. Мне нужно, чтобы кто-нибудь это повесил.
Она протянула мне гирлянду из морского стекла. На миг я застыла, глядя, как стекляшки будто пульсируют в своем ритме, и на секунду задумалась, а вдруг они появились из-за меня? Но нет. Всего лишь обычная игра света. Тэтчер выхватил гирлянду у меня из рук.
— Я повешу, — легко сказал он. — Тэйс боится высоты.
— Я не боюсь…
— Она в ужасе, — продолжил он, уже направляясь к стене пещеры. И тут я поняла, что он делает. Он отвлекает внимание от того, что, как ему казалось, я могла натворить. Он всегда так делал. Всегда прикрывал меня. — Абсолютно парализована от всего, что выше трех футов от земли.
— Вы будете препираться весь вечер? — вмешалась Лира, хотя улыбка не сходила с ее лица. — Потому что если да, мне нужно еще вина.
Я устроилась на расстеленном ею пледе, наконец сумев поставить корзину и бутылку. Пещера постепенно наполнялась семьями, что занимали свои привычные места, друзьями, собиравшимися кучками, детьми, что носились между группами, как восторженные щенки.
— Вина? — предложила Лира.
— Боги, да.
Она налила, и я с благодарностью сделала глоток. Вино было отличным, куда лучше того, что мы обычно пили дома.
— Где ты его взяла?
— Торговец привез вчера. Сказал, что откуда-то с юга, — она понизила голос. — Обошлось мне в половину месячного заработка, но я подумала… ну. Особый случай.
Я кивнула, не доверяя своему голосу. Праздник начинал обретать форму. Старейшина Кет направлялся к очагу с охапкой растопки, а Хенрик настраивал скрипку. Я мысленно приготовилась к тому, что вечер будет громким, ведь эти пьяные ублюдки наверняка будут орать песни мимо нот.
Кет присел у холодного очага, его обветренные руки были удивительно тверды, когда он аккуратно укладывал щепки. Кремень и огниво принадлежали еще его деду и деду его деда до него.
Огонь занялся, маленькие языки пламени потянулись вверх. В нарастающем свете из теней проступали лица, некоторые из которых я знала с рождения, другие же появились в Солткресте позже, но были от этого не менее желанными.