Она вырвалась из моей хватки и, спотыкаясь, бросилась к фигуре. Мужчина — Финн — улыбался ей той самой мягкой улыбкой, что ни на миг не дрогнула, и манил к себе. Он отступал назад, туда, где пламя полыхало ярче всего.
— Маркс, нет! — я рванулась следом и схватила ее за руку в тот самый миг, когда она потянулась к нему. — Он ненастоящий!
— Отпусти! — крикнула она, вырываясь. — Он там… Финн, подожди!
Иллюзия продолжала звать. Продолжала улыбаться. Продолжала тянуть ее к огню.
— Маркс, посмотри на меня, — я взяла ее лицо в ладони, заставляя встретиться со мной взглядом. — Финн мертв. Ты сама мне сказала, жрецы убили его. Это не он.
— Нет. — Слезы струились по ее щекам, прочерчивая дорожки сквозь грязь и пепел. — Нет, он… он там. Он вернулся за мной. Он всегда говорил, что вернется…
— Испытание использует твои воспоминания против тебя, — голос у меня сорвался, я сжала ее крепче, чувствуя, как она дрожит и буквально рассыпается у меня в руках. — Точно так же, как оно показало мне и Тэтчеру наших родителей. Точно так же, как показывает каждому то, чего он больше всего хочет. Это ненастоящее.
Ноги Маркс подкосились. Я подхватила ее, когда она осела, сминая подол моего платья в кулаках, и рыдания сотрясали ее тело.
— Я не смогла его спасти, — прошептала она мне в плечо. — Я просто стояла и позволила им…
— Ты пыталась выжить, — я обняла ее крепче, чувствуя, как жжет глаза. — Не нужно этого стыдиться.
Иллюзия Финна терпеливо, все так же улыбаясь, все так же ожидая, стояла в дыму.
— Он молчит, — сказала Маркс глухо. — Финн никогда не мог заткнуться. У него всегда находилась какая-нибудь ужасная шутка…
— Потому что это не он, — мягко ответила я.
Маркс отстранилась, дрожащими руками вытирая лицо. Она бросила на иллюзию последний взгляд, и я увидела, как в ее глазах появляется та самая решимость, что позволила ей выживать все эти годы.
— Да пошел ты, — сказала она фальшивому Финну.
Иллюзия дрогнула. Улыбка на миг померкла, и тут же вернулась, снова зовущий жест.
— Нам нужно уходить, — настойчиво произнес Кайрен у нас за спиной. — Огонь распространяется.
Маркс кивнула. Она позволила мне увести себя, но ее взгляд снова и снова соскальзывал туда, где в дыму стоял Финн.
— Не оборачивайся, — тихо сказала я. — Так только хуже.
— Говоришь по опыту? — спросила она, попытка пошутить прозвучала пусто.
— Да, — призналась я. — Именно по опыту.
Мы с Кайреном схватили каждый своего спутника за запястье и двинулись вперед, выискивая любой путь, который мог бы вывести нас к спасению.
— Туда! — Кайрен указал на огромный дверной проем впереди, из которого валил густой дым. — Это должен быть выход.
Мы почти добрались, когда нас остановил отчаянный крик.
— Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь, помогите!
Один из участников, которого я смутно узнавала, стоял перед женщиной, придавленной рухнувшей балкой. Ее рука была вытянута к нему. Лицо — сплошная маска боли и ужаса.
— Это еще одна иллюзия, — пробормотал Кайрен.
— Не бойся, я тебя спасу, — всхлипывал мужчина, надрываясь, пытаясь поднять балку. Он заметил нас, и его лицо озарилось надеждой. — Помогите мне! Поднимем ее вместе! Она умирает!
Кайрен отпустил руку Маркс и рванул вперед, но не к балке. Он схватил участника за рубашку и дернул назад как раз в тот момент, когда еще одна часть потолка рухнула вниз, разминувшись с ними всего на дюймы.
— Отпусти меня! — взвыл мужчина, вырываясь из его хватки. — Я ей нужен!
— Она ненастоящая, — настаивал Кайрен, изо всех сил удерживая более крупного противника. — Она иллюзия.
— Нам нужно идти, — сказала я, не сводя глаз с выхода впереди, за которым виднелись лишь звезды и облака. — Сейчас!
Но Кайрен не отпускал.
— Я его не брошу, — прохрипел он, все еще борясь с участником, становившимся все более неистовым. — Если мы уйдем, он погибнет.
Каждый инстинкт во мне вопил — беги, спасайся, спасай тех, кого любишь. Но вместо этого я схватила мужчину за другую руку. Вместе мы потащили его к выходу, и крики его протеста смешивались с ревом пламени и стоном дворца, который разрывался на части вокруг нас.
Мы выбежали в дверной проем в тот самый миг, когда позади прогремел взрыв. Ударная волна швырнула нас вперед на широкую террасу. Участник рухнул на колени, вся борьба покинула его разом, он осел на землю, захлебываясь рыданиями.
Несколько мгновений мы просто хватали ртом воздух. Чистый ветер казался благословением после задымленных коридоров. Затем я медленно огляделась.