— Я туда не пойду, — глухо произнесла я.
— Это лучшее, что я могу предложить, — ответил Зул, и лицо его стало непривычно серьезным. — Если к тому, что задумали Воринар и Айла, вообще возможно подготовиться.
— Рискну, — я отступила на шаг. — Положусь на удачу.
Зул прищурился, изучая мое лицо.
— Не глупи, — он многозначительно взглянул на очередного жреца, прошедшего мимо. — Ты же не ждешь, что я поверю, будто ты боишься этих людей?
Я внутренне подобралась.
— Страх и ненависть — вещи совершенно разные.
— Согласен, — он кивнул. — И ты можешь использовать любое из этих чувств, чтобы напитать свои звезды, если почуешь угрозу.
— То есть ты мне разрешаешь? — я в упор посмотрела на него.
— Пожалуй. Хотя разрешение тебе не понадобится, — он усмехнулся. — Любой в этом месте просто разлетится вдребезги, если ты обрушишь на них небеса. Здесь нет воинов или стратегов. Они миролюбивы.
Я проводила взглядом занятых своими делами жрецов.
— Значит, насилия ждать не стоит? — спросила я, ненавидя себя за прорезавшуюся в голосе уязвимость.
Выражение лица Зула изменилось.
— Обещаю. А если они посмеют, то не переживут эту попытку.
Яростная уверенность в его голосе подействовала на меня отрезвляюще. Глубоко вдохнув, я кивнула.
— Ладно. Но если что-то пойдет не так…
— Мы немедленно уйдем, — закончил он за меня. — Даю слово.
Он снова протянул руку, и после секундного колебания я приняла ее. Его пальцы крепко сжали мою ладонь.
После нещадного солнца внутри храма было прохладно и сумрачно. Масляные лампы отбрасывали пляшущие тени на стены цвета песка, а в воздухе стоял густой аромат благовоний и старого пергамента. Жрецы вели себя тихо: кто-то переписывал свитки, кто-то отдыхал в высеченных в стенах нишах.
Зул провел меня через главный зал к винтовой лестнице. Чем выше мы поднимались, тем безлюднее становилось, пока наконец мы не замерли перед простой деревянной дверью.
Он повернулся ко мне и глубоко вздохнул.
— О том, что я сейчас тебе покажу, никому нельзя говорить. Понимаешь?
Серьезность его тона заставила меня насторожиться.
— Зачем тогда вообще мне это показывать?
— Потому что тебе нужно любое преимущество, которое можно добыть, — ответил он. Прежде чем я успела возразить, он добавил: — Обещай мне, Тэйс.
Я медленно кивнула.
— Хорошо.
Он еще мгновение удерживал мой взгляд, затем коротко стукнул костяшками пальцев по ручке. Не дожидаясь ответа, Зул толкнул дверь и жестом пригласил меня войти.
Комната оказалась маленькой и обставленной весьма скудно: несколько подушек на полу, низкий столик с чайным набором и уставленные свитками полки. Там же теснились странные предметы, назначения которых я не понимала. На подушке, скрестив ноги, сидел пожилой мужчина. Несмотря на возраст, спину он держал прямо, а глаза его были закрыты.
Кожа цветом точь-в-точь как пергамент была изрезана глубокими морщинами. Белоснежные сияющие волосы закручивались у плеч. Мужчина был облачен в простые серые одежды, но, в отличие от остальных жрецов, его окружала аура золотистого света.
Когда я вошла, старик открыл глаза, и я едва подавила вскрик. Они были молочно-белыми. Он повернул лицо прямо к нам.
— Принц Зул, — произнес он глубоким мелодичным голосом.
Зул склонил голову — жест, которым он не удостаивал никого, даже собственного отца.
— Херон.
Внимание старика переключилось на меня.
— И ты привел гостью. С весьма любопытной родословной.
Я оцепенела, сердце заколотилось о ребра. Я бросила панический взгляд на Зула.
— Именно так, — подтвердил Зул, с тихим щелчком закрывая за нами дверь.
Херон лишь улыбнулся, и эта улыбка вмиг сделала его иссохшее лицо почти юношеским.
— Я не стану лезть в душу. Не мне раскрывать чужие тайны, — он указал на подушки напротив. — Пожалуйста, присаживайтесь.
Я опустилась на место, голова шла кругом.
— Вы… вы поняли, кто я? Просто взглянув на меня? — прошептала я.
— Дитя, — мягко проговорил Херон, — я вижу нити судьбы, что привязывают тебя к небесам и к земле, — он потянулся к чайнику и налил дымящуюся жидкость в чашку. — Твоя божественная природа сияет для меня так же ясно, как солнечный свет, — яркой золотой нитью.
— Херон — сын Воринара, — пояснил Зул, устраиваясь рядом. — Смертный.
От этого откровения по коже побежали мурашки. Еще один полубог. Как я. Как Тэтчер. Но только старше, намного старше.
— Это… — я пыталась подобрать слова. — Но почему вы тогда не в…