Херон с удивительным для его лет изяществом поднялся на ноги.
— Был рад знакомству, Тэйс Морварен, — он взял мою дрожащую руку в свою. — Помни, что я сказал о судьбе. Ничто не предопределено окончательно, пока оно не случилось.
Я молча кивнула. Голова все еще шла кругом от его откровения.
Когда мы шли обратно через деревню, Зул искоса взглянул на меня, прищурившись.
— На тебе лица нет. Будто призрака увидела.
Я заставила себя дышать ровно и вернула лицу бесстрастное выражение.
— Просто перевариваю все услышанное.
Он изучал меня еще мгновение, явно не до конца поверив, но настаивать не стал.
Мы достигли окраины деревни как раз в тот момент, когда солнце начало садиться, отбрасывая длинные тени на песок. Зул поднял руку, чтобы открыть портал, но помедлил.
— Не будешь сильно возражать, если перед возвращением в Дракнавор мы заглянем в одно место? — он выжидающе выгнул бровь.
Я настолько погрузилась в свои мысли, что едва расслышала его. Лишь заставила себя кивнуть головой в знак согласия.
Пока перед нами закручивалась воронка портала, я дала себе молчаливую клятву. Я найду способ поговорить с Тэтчером, предупрежу его. Вместе мы сменим тактику и найдем способ вести более долгую игру или вовсе выберем другой путь.
Я проходила Испытания, терпела изнурительные тренировки Зула и ужасы Волдариса не для того, чтобы вечность жить без единственного человека, который мне дорог. Если судьба готовила Тэтчеру смерть, я разорву ее в клочья и переплету заново так, как угодно мне.
Рука Зула легла мне на плечо, вырывая из мрачных раздумий.
— Готова?
Я кивнула и последовала за ним в портал.
Размышления
Я шагнула в портал вслед за Зулом. Слова Херона все еще жгли изнутри: «Его линия обрывается». Но стоило серебристому мареву рассеяться, как мир вокруг преобразился.
Зной пустыни исчез. Его сменил прохладный, ласковый ветерок, напоенный ароматами воды и зелени. Я моргнула, на мгновение забыв о панике.
Над каналами, что разбегались во всех направлениях, низко стелился туман, в его дымке отражался золотистый послеполуденный свет. Когда дымка растаяла, показались здания, будто парящие над водой: домики с крутыми соломенными крышами и стенами, выкрашенными в яркие цвета, резко выделялись на фоне сочной зелени. Горбатые мостики перекидывались через узкие протоки, соединяя дома, которые иначе казались бы заброшенными островками.
Мир обретал краски прямо на глазах: вот ребенок бежит по узкой тропинке и тянет за собой пестрого змея, вот птицы с пышным оперением парят между деревьями, вот цветы поднимаются по решеткам и рассыпаются по подоконникам фиолетовыми и белыми каскадами.
— Где мы? — прошептала я, боясь разрушить чары этого места.
— Там, где мне стоило бы бывать чаще, — ответил Зул. — В деревне Мирин.
Мимо скользнула узкая лодка. Ею управляла женщина с темной кожей и длинными черными кудрями. Она что-то крикнула на незнакомом языке. Зул ответил на том же наречии, подняв руку в приветствии.
— Ты говоришь на их языке, — констатировала я очевидное, пытаясь собрать в кучу разрозненные мысли.
— Было бы странно, если бы не говорил, — он зашагал по узкой тропинке вдоль одного из широких каналов. — Здесь живет моя семья. Потомки Осити.
Я поспешила за ним, на время отодвинув мысли о Тэтчере на задний план.
— Ты не упоминал, что мы встретимся с твоей родней.
Он окинул деревню взглядом, с тихим одобрением подмечая детали.
— Не хотел упускать возможность.
— И как давно ты здесь не был? — спросила я, пригибаясь под низко висящей ветвью, усыпанной мелкими белыми цветами.
— Года два, — в его голосе послышались нотки сожаления. — Может, три.
Мы свернули к протоку поуже, заросшему цветущими кустами, чьи ветви касались воды. Вода была настолько прозрачной, что я видела крошечных рыбок, снующих между корнями водных растений. Впереди, на небольшом возвышении, показался просторный дом. В отличие от остальных, его окружал сад: высокие стебли с широкими листьями, густые травы со крошечными белыми соцветиями и лозы, забившиеся в каждую щель в стенах дома.
Не успели мы подойти, как дверь распахнулась. Вышла женщина — статная, величественная, с кожей цвета грецкого ореха и черными волосами, уложенными в затейливые косы. На ней было платье глубокого лазурного цвета, расшитое золотыми узорами. Она впилась взглядом в Зула и, скрестив руки на груди, ухмыльнулась.
— Глядите-ка, блудный сын вернулся, — произнесла она с акцентом, который я не смогла определить.