Комната взорвалась смехом. Зул тоже смеялся, шутливо качая головой.
— Рыбы явно сговорились против меня.
— Само собой, дорогой, — Нури сочувственно похлопала его по колену. — Твое полное отсутствие навыков тут совершенно ни при чем.
Видя его таким смеющимся, поддразнивающим, совершенно расслабленным, трудно было узнать в нем того холодного и расчетливого бессмертного из Волдариса. Здесь, в кругу семьи, он был просто Зулом.
Игра началась. Тэллер объяснял правила по ходу дела. Я схватывала все на лету, к его немалой досаде, когда мне удалось захватить три его фишки подряд.
— Да у нее талант! — воскликнула Лайла, хлопая в ладоши.
— Новичкам везет, — добродушно проворчал Тэллер.
— Или, может, твои приемы жульничества слишком очевидны, — предположил Зул, за что получил шутливый шлепок от Тэллера.
Час был поздний, и домочадцы начали постепенно расходиться. Лайла пошла проверить ребенка, Амара — готовиться к ранней поездке в соседнюю деревню, а близнецы наконец сдались под напором матери, твердившей, что они засиделись далеко за полночь.
— Мы ложимся. Тебе стоит проводить Тэйс в ее комнату, — предложила Нури, подавляя зевок.
Пожелав нам спокойной ночи, они скрылись в своих спальнях, оставив нас с Зулом одних в полумраке гостиной.
— Доброй ночи, звездочка, — сказал он, провожая меня по коридору.
— И тебе, — ответила я, замирая в дверях. Казалось, нужно сказать что-то еще, но слова не находились. Часть меня хотела потянуться к нему, затащить в свою комнату и продолжить жить в этом сне, который так легко соткала вокруг нас деревня — сне, где можно забыть о последствиях и долге. Другая часть понимала: это лишь все осложнит, окончательно размоет границы, которые и так стали опасно зыбкими.
Зул коротко кивнул, вошел к себе и закрыл дверь, оставив меня наедине с моими мыслями.
Гостевая комната была маленькой, но уютной: узкая кровать, укрытая пестрыми ткаными одеялами, столик с тазом для умывания и окно, выходящее на один из узких каналов. Я умылась, переоделась в простую ночную сорочку, оставленную на постели, и погасила лампу.
Но сон не шел. Я мерила шагами тесную комнату, мысли крутились вокруг событий дня — зловещее предупреждение Херона о Тэтчере, этот нечаянный взгляд на другую жизнь Зула, воспоминание о его прикосновении, которое я никак не могла прогнать.
Я подошла к окну и распахнула его, впуская ночной воздух. В деревне было тихо, окна большинства домов погасли, слышался лишь тихий плеск воды о стенки канала.
Из этого мирного края Испытания казались далеким кошмаром. Волдарис, Костяной шпиль, постоянная угроза — все это будто было в другой жизни. Здесь я почти могла представить себе иной путь, иное будущее.
Но это будущее мне не принадлежало. У меня был долг, клятвы и брат, чья судьба висела на волоске. А у Зула… у Зула были обязанности, которые я даже не могла до конца осознать. Вещи, о которых он мне никогда не расскажет.
Я провела пальцами по подоконнику, чувствуя гладкость старого дерева. Одно дело — желать его тела, в этом я уже призналась себе тогда, когда фактически умоляла его о ласке. Но это… это было другое. Опасное. Казалось, я желаю тех частей его души, на которых у меня нет никакого права.
Я отвернулась от соблазнительных грез, которым не суждено было сбыться, и заставила себя лечь. Засыпая, я поймала себя на надежде, что когда-нибудь Зул снова привезет меня сюда, в это место, где мы оба могли хотя бы на миг притвориться кем-то иным, нежели теми, кем нас сделала судьба.
Погружение
Утро принесло с собой звуки уже проснувшегося дома: детский смех, грохот кухонной утвари, оживленные голоса. Я просыпалась медленно, на мгновение растерявшись в незнакомой комнате, прежде чем вспомнила, где нахожусь. В открытое окно лился солнечный свет, принося с собой запахи свежего хлеба и цветущих лиан.
В конце концов я встала, оделась, плеснула в лицо водой из таза и решилась выйти к остальным. В главной комнате вовсю кипела жизнь: приготовления к завтраку шли полным ходом, дети сновали между взрослыми, а в воздухе лилась та самая певучая речь, которой я не понимала.
— О, она проснулась! — крикнул Тэллер, заметив меня, и приветственно поднял дымящуюся кружку. — А мы уж думали, ты проспишь до заката.
— Простите, — сказала я, внезапно почувствовав неловкость. — Я не знала…
— Он шутит, — Амара возникла рядом и вложила в мои руки теплую кружку. — Утро еще совсем раннее. Пей. Это прояснит голову.
Напиток оказался ароматным и слегка сладковатым, с незнакомыми специями, которые приятно покалывали язык.