Король Богов сегодня был в простых белых одеждах, подпоясанных золотом. Из украшений на нем был лишь тонкий венец поверх черных волос.
— Тэтчер Морварен, — голос Олинтара прокатился по мраморной площади. — Добро пожаловать в мой домен.
Я поклонился — жест, ставший привычным после предыдущих визитов.
— Благодарю за приглашение, Бог Олинтар, — слова отдавали горечью на языке, как яд.
— Отец, — Шавор повторил мой жест, его спина была прямой, как клинок.
Взгляд Олинтара скользнул по сыну.
— Подожди снаружи кабинета, — Олинтар снова повернулся ко мне. — У меня есть дела, которые я хочу обсудить с Тэтчером.
Я взглянул на Шавора и поймал вспышку боли, которую он тут же подавил.
Олинтар положил руку мне на плечо.
— Мы не задержимся.
Шавор снова поклонился и отступил на несколько шагов, прежде чем развернуться. Он шел к далеким садам с идеально ровной спиной — солдат, отправившийся в бой, а не сын, отвергнутый отцом.
Олинтар смотрел ему вслед с нечитаемым выражением лица.
— Идем, — сказал он мне. — Я хочу тебе кое-что показать.
Он повел меня не к величественному дворцу, где я бывал раньше, а к небольшому строению из белого камня и золота. Внутри винтовая лестница уходила глубоко вниз, каждая ступень излучала мягкое золотистое сияние, затухающее, после того, как мы проходили мимо.
— Твои тренировки проходят успешно? — спросил Олинтар, пока мы спускались в темноту.
— Да, мой бог.
— Прошу, когда мы говорим наедине, называй меня Олинтаром. — Лестница уводила нас все глубже, и с каждым поворотом свет становился все более тусклым. — Я так понимаю, ты сталкиваешься с определенными… ограничениями в развитии своего дара.
Я запнулся.
— Ограничения?
— Твоя сила требует практики для полного освоения, — его голос эхом отразился от каменных стен. — Но ты вряд ли можешь лишать жизни лишь ради тренировок.
Холод пробежал по моему позвоночнику.
— Нет, не могу.
— Этическая дилемма. Ты желаешь отточить способности, не поступаясь принципами.
Лестница закончилась у узкого коридора. Факелы горели в железных бра, и пламя их было неестественно неподвижным, как и все остальное в этом домене абсолютного контроля.
— Что именно вы хотели обсудить, приведя меня сюда? — спросил я, и по коже поползло чувство тревоги.
— Полагаю, я нашел решение твоих проблем, — Олинтар остановился перед тяжелой дверью, обитой железом. — Способ практиковать дар без всяких ограничений.
Он прижал ладонь к двери, и та бесшумно распахнулась. Помещение за ней тонуло в полумраке, но я сумел разглядеть фигуру, привязанную к стулу в самом центре.
— Что это? — спросил я.
Олинтар вошел внутрь, и на его ладони расцвел свет. Внезапная иллюминация осветила скудную обстановку — каменная камера, лишенная всяких украшений. А в центре слуга из Тенекожих.
Черные с багряным одежды облекали его тело, черты лица казались почти человеческими, но вытянутыми, а глаза напоминали озерца чернил. Существо обмякло в путах, и его голова поникла.
— Мои стражи схватили этого шпиона на границах Сандралиса три дня назад, — Олинтар кружил вокруг пленника, словно хищник.
При звуке голоса Олинтара Тенекожий поднял голову. Один глаз заплыл от отека, но другой уставился на меня с пугающей ясностью. На лице виднелись следы недавнего насилия: разбитая губа, синяк на щеке, засохшая кровь в уголке рта, похожая на темное масло.
— Его допрашивали со всей тщательностью, но он отказывается сотрудничать, — Олинтар остановился позади пленника, положив руки ему на плечи. — И теперь он должен предстать перед правосудием.
Смысл сказанного ударил по мне наотмашь.
— Вы хотите, чтобы я убил его.
— Я хочу, чтобы ты применил дар на существе, заслуживающем кары, — выражение лица Олинтара оставалось безмятежным. — Он не невинный, Тэтчер. Это враг, который мог принести вред моему домену и народу.
Я смотрел на Тенекожего, пытаясь разглядеть угрозу, описанную Олинтаром. Но видел лишь связанного и беззащитного, избитого пленника.
— Я не могу, — сказал я.
Олинтар изучал меня непроницаемыми золотыми глазами.
— Я понимаю. Лишить жизни, даже заслуженно, всегда непросто, когда враг не представляет немедленной угрозы, — он кивнул. — Возможно, я переоценил твою готовность.
Облегчение захлестнуло меня, но тут же испарилось, стоило Олинтару заговорить снова.
— Что ж. Мы решим это иначе, — он встал прямо перед Тенекожим. — Раз наш гость не желает делиться знаниями, а ты отказываешь ему в быстрой смерти, нам придется быть более убедительными.