Наконец на дальней полке я заметила знакомый символ из того же текучего шрифта, что и в письме. Он находился на третьем уровне восточного крыла, куда вела узкая винтовая лестница, стонавшая под моим весом.
В тусклом свете я напрягала зрение, изучая страницу за страницей плотного академического текста. Головная боль, назревавшая с самого утра, расцвела за глазами, и мерный стук крови мешал сосредоточиться.
К позднему вечеру я была готова закричать от разочарования. Я рухнула на стул, протирая глаза, письмо на столе словно насмехалось надо мной. На что я надеялась? Что найду удобное пособие «Высший божественный язык для начинающих»?
Нужно действовать умнее.
Если я не могу перевести письмо сама, возможно, удастся найти что-то уже переведенное — текст-параллель, который позволит сопоставить символы со значениями.
Я оставила гору книг и перешла в другой отдел, где заметила тома с несколькими шрифтами на корешках. Договоры или дипломатические записи? Стоило попробовать.
Полки здесь были еще выше, до самых верхних можно было добраться только по передвижной лестнице. Я осторожно полезла вверх, слушая скрип дерева и просматривая названия.
Почти у самого верха, куда едва можно было дотянуться даже с лестницы, я увидела многообещающий том — «Конкорданс23 Двенадцати Доменов». На его обложке красовались символы сразу нескольких божественных наречий.
Книга оказалась тяжелее, чем выглядела, и была в переплете из темно-синей кожи с серебряным тиснением. Я притащила ее к столу, и в груди вспыхнула надежда, что внутри было именно то, что я искала.
Воодушевление поутихло, когда я углубилась в содержание. Книга была полна договоров и формальных соглашений между доменами — сплошные любезности и строгий язык. Этот словарный запас касался междоменных отношений и вряд ли мог помочь с частной перепиской.
И все же это было начало. Я приступила к кропотливому процессу сопоставления знаков из письма со словами в конкордансе, составляя ключ на клочке пергамента. Дело шло мучительно медленно, каждое слово требовало множества перекрестных ссылок и догадок.
Шли часы. Глаза горели, руку сводило от письма, а желудок урчал, напоминая, что я ничего не ела с завтрака. Свет в высоких окнах сменился с вечного малинового дня Дракнавора на густой бордовый сумрак.
Зул скоро вернется. Нужно спешить.
Боги, Тэйс. Сосредоточься.
Слово за словом письмо начало обретать смысл.
«…первостепенная забота… последнее Испытание…»
И снова оно — «Морварен».
Сердце заколотилось, когда я сосредоточила все внимание на предложениях вокруг этого имени.
Я лихорадочно листала конкорданс в поисках совпадений. Некоторые слова оставались упрямо непонятными, создавая пробелы, но проступившего смысла хватило, чтобы кровь в жилах застыла.
«Морварен…»
«…неприемлемый риск…».
Еще одна непереведенная фраза.
«…нестабилен… угроза…»
Что?!
Я работала с удвоенным рвением, усталость забылась, подгоняемая страхом. Проявились новые фрагменты: «…последнее Испытание… мужчина… возможность… устранен…»
Устранен. Это слово резко выделялось на фоне остальных, его значение было недвусмысленным.
Но когда я перевела следующую строку, ужас полностью меня поглотил.
«Мужчина Морварен — наша главная забота. Он должен быть устранен в последнем Испытании».
Не я.
Тэтчер.
Должен быть устранен.
Лист выскользнул из онемевших пальцев и плавно опустился на стол. Тошнота скрутила внутренности, на коже выступил холодный пот.
А затем пришла ярость.
Звездный Дождь
Письмо жгло карман, пока я неслась прочь из библиотеки. Каждый шаг был быстрее предыдущего, пока я не перешла на бег по коридорам замка.
Мой брат. Кто-то собирался убить его.
И Зул знал. Он знал все это время.
«Есть вещи обо мне, которых ты не знаешь, — говорил он. — Вещи, которые могут заставить тебя передумать».
Вот о чем пытался предупредить меня Херон. Вот почему линия Тэтчера была оборвана.
Я с силой толкнула двери замка, ведущие на берег, едва не сорвав их с петель. Небо сочилось густым красным светом, оставляя на горизонте багровые кровоподтеки. Океан бурлил и выплевывал пену на песок.
Боги, какой же я была дурой. Какой, блядь, дурой.
Я позволила ему касаться меня. Позволила шептать слова любви моей коже. Позволила ему войти в мое сердце.