— Так ты думаешь? — ярость обожгла меня изнутри.
— А разве нет? Каждый вопрос о божественной политике, о Первородных, каждое мгновение, когда ты позволяла мне подойти ближе, был ли в этом хоть грамм искренности? Или я был лишь кратчайшим путем к твоей цели?
Я открыла рот, чтобы ответить, но слова не шли.
Это обвинение выпотрошило меня до основания. Потому что он был прав. В самом начале он именно этим и был — средством достижения цели. Ступенькой на пути к мести. Я видела в нем лишь могущественного ментора, которым нужно манипулировать, из которого нужно вытягивать информацию.
Но где-то по пути все изменилось.
Я не могла точно назвать этот момент. Было ли это тогда, когда он стоял рядом на тренировках, заставляя меня выкладываться на полную? Или когда признался, что то, что между нами, никогда не сможет быть для него просто физическим? А может, все изменилось той ночью после поцелуя в воде, когда за его тщательно выверенной маской я увидела человека, который всю жизнь верил, что любовь не для таких, как он.
Боги, помогите мне. Я влюбилась в него. В того самого человека, которого мне категорически нельзя было любить.
И это причиняло боль. Казалось, сердце вот-вот вырвут из груди. Потому что теперь мы стояли здесь, и я едва могла смотреть на него.
— Ты делила со мной постель, планируя умереть. Ты позволила мне влюбиться в тебя, зная, что покинешь, — продолжал он. — Я был связан своими тайнами. Ты же хранила свои, чтобы использовать меня.
Это обвинение полоснуло меня, перехватив дыхание.
— Ты хочешь поговорить об использовании людей? А как насчет Ниворы? Как насчет брака, который ждет тебя в ту же секунду, как закончатся Испытания? — мой голос едва не сорвался.
Я знала, что поступаю лицемерно. Я сама обещала ему одну ночь, когда мы сможем забыть обо всех остальных. Но та ночь въелась мне под кожу, пуская корни с каждым проблеском уязвимости, который я видела в нем рядом с семьей, с каждой трещиной, возникающей, когда он пытался быть тем, кем его воспитали, а не тем, кем он был на самом деле.
— Хватит, Тэйс.
— Даже если ты этого не хочешь. Ты это сделаешь. И я это понимаю. Ты был честен с первого дня. Но это не меняет того факта, что такова реальность, в которой мы оказались, — я заставила себя встретиться с ним взглядом. — Мы оба знаем, чем это закончится. Ты женишься на ней, чтобы добиться верности Давины. А мы будем притворяться, что того, что было между нами, достаточно… пока это нас не уничтожит. Так продолжаться не может.
— Значит, твоим решением было умереть раньше, чем мы успеем это выяснить? — с силой выдавил он хрипло.
— Моим решением была месть. Всегда месть, — голос надломился под тяжестью правды. — Это ты все усложнил.
— Я? — он придвинулся ближе. — Это ты пришла в мой домен, бросала мне вызов на каждом шагу, заставила меня чувствовать… — он замолчал, стиснув зубы.
— О, не сдерживайся теперь, Страж, — потребовала я.
— Все, — вырвалось из него. — Ты заставила меня чувствовать все. Намеренно. Я не подпускаю людей к себе, Тэйс, ты это знаешь. Не так. Не как тебя. А потом я узнаю, что ты планировала умереть.
— Будто ты нет? Будто для тебя все это тоже не временно? — я уперлась ладонями в его грудь.
— В тебе никогда не было ничего, что казалось бы мне временным, — его голос опустился до шепота. — В этом и проблема.
— Не надо, — я покачала головой. — Не говори вещей, которые не могут быть правдой.
— Почему? Потому что так проще? Считать нас обоих лжецами? — его ладони накрыли мои. — Я злюсь на тебя. Злюсь за то, что ты заставила меня нуждаться в тебе. Злюсь, что ты была готова сдохнуть, ни на секунду не задумавшись, что это сделает со мной. Злюсь, что даже сейчас, зная все это, я не могу заставить себя перестать хотеть тебя.
Вот оно.
Я никогда не чувствовала этой странной смеси ярости и тоски, раздражения и вожделения. Никогда не хотела одновременно влепить кому-то пощечину и притянуть к себе. Это сводило с ума.
— Я ненавижу это. Ненавижу, что у тебя есть эта власть надо мной. Я все еще…
— Все еще что? — надавил он.
— Разве это не очевидно, Зул? Я все еще, блядь, хочу тебя. Несмотря ни на что.
— Мне нужно, чтобы ты простила меня, Тэйс, — он провел рукой по лицу. — Завтрашний день наступит, хотим мы того или нет, и я не могу встретить его, думая, что ты меня ненавидишь.
— Я не могу сделать этого прямо сейчас, — тихо призналась я. — На данном этапе мы причинили друг другу слишком много боли.
— Ты несерьезно, — Зул выглядел так, будто я ударила его наотмашь. — Это… мы. Мы можем все исправить.