Может, я последую за ним туда.
Голова шла кругом от возможностей, и мысли устремлялись в мрачное будущее. Свадьба, которая закрепит политический союз Зула. Нивора, заявляющая на него права. Переедет ли она в Дракнавор, превращая это место в ежедневное напоминание о том, чего я лишена? Уедет ли Зул, бросив свое святилище на краю света? Может, они будут делить время между доменами.
Я не могла представить, как буду видеть их вместе. Очень долго не смогу. Я бы не вынесла, если бы мне тыкали этим в лицо десятилетие за десятилетием.
Грудь сдавило, когда осознание пустило корни. Время и его бег. Вечность. Я не могла постичь, что это значит. Буду ли я чувствовать себя убитой горем вечно, или время исцелит, как твердят легенды? Или все иначе, когда бессмертие вонзает в тебя свои когти, делая каждое чувство ярким, жгучим и ужасным навсегда?
Я видела библиотеку Зула, заполненную дневниками, описывающими столетия существования. На скольких из этих страниц запечатлена душевная боль? Сколько записей о потерянной любви или о чувствах, которые так и не воплотились в жизнь?
Прошло несколько часов, прежде чем открылся портал. Я мгновенно вскочила на ноги, Маркс встала следом за мной.
Вошли Зул и Эйликс, и одного взгляда на их лица хватило, чтобы понять: новости плохие.
— Ну? — спросила Маркс, когда оба промолчали.
— Воринар так и не явился, — мрачно сказал Эйликс. — Его место на совете пустовало.
— Это тревожно, — заметила я.
— Весьма, — голос Зула был натянут от самообладания. — И на него не похоже.
— Что говорят остальные? — поинтересовалась Маркс.
— Они в замешательстве. Озабочены. Подозрительны, — Эйликс провел рукой по волосам. — Одни думают, что он стоит за коллапсом домена. Другие опасаются, что с ним что-то случилось.
Эйликс подошел к Маркс.
— Нам пора. Тебе нужно отдохнуть перед завтрашним днем.
Маркс перевела взгляд с Зула на меня, явно не желая уходить.
— Все нормально?
— Иди, — сказала я.
Она быстро обняла меня.
— Только не вздумай помереть до того, как станешь бессмертной, ладно? Это будет ужасно нелепо.
Несмотря ни на что, я улыбнулась.
— Постараюсь.
Когда они ушли, Зул удалился без единого слова. Я последовала за ним прямо в кабинет, подавляя невольный вздох при виде его стола. Те воспоминания все еще были слишком болезненными.
Он уже вовсю двигался по комнате, доставая книги из личной коллекции.
— Что ты ищешь? — спросила я.
Он не поднял глаз. Я подошла ближе, читая названия на корешках: «Божественная архитектура», «Стабильность миров сквозь века».
— Ты так быстро ушел оттуда.
— Ситуация требовала спешки.
— Тебя беспокоит не только Воринар.
Наконец он посмотрел на меня, и маска дала трещину.
— Домены не ломаются просто так, Тэйс. Божественный мир существовал тысячелетиями без единого сбоя.
— И что могло это вызвать?
— Вот это меня и пугает, — он указал на книги. — Либо что-то в корне не так с самим доменом, либо…
— Что?
— Либо среди нас находится некто достаточно могущественный, чтобы сокрушить домен бога.
Мы смотрели друг на друга через хаос его исследований, оба думали о том, что не хотели озвучивать. Сопротивление возникло из-за того, что Олинтар стал тираном. Но что, если угроза куда масштабнее?
— Мне нужно рассказать тебе, что я видела в святилище, — наконец сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он поднял голову, и его разные глаза нашли мои. Затем взгляд ожесточился.
— Решила наконец быть честной?
Резкость в его тоне заставила меня стиснуть зубы.
— Не надо.
— Чего не надо?
— Не веди себя так, будто правда на твоей стороне.
— Не знал, что я как-то «веду себя», — он с нарочитой осторожностью отложил книгу. — Пожалуйста, расскажи мне о святилище.
— Пока я была там, открылось пророчество. До того, как все полетело в бездну.
Его внимание обострилось.
— Что ты нашла?
— Скорее, это оно нашло меня, — я выдохнула и рассказала ему все. Живое пророчество, видения рушащейся реальности, орды тварей. И ту женщину.
Зул замер, пока я описывала увиденное. Когда я закончила, он подошел к другой полке и достал том, выглядевший древнее остальных. Переплет был сделан из какой-то чешуйчатой шкуры.
— Это звучит как… — он пролистал страницы. — Но это невозможно.
— Что именно?
Он развернул том ко мне. Рисунок был грубым, примитивным, но я мгновенно узнала эту жуть. Существа, не поддающиеся объяснению: слишком много суставов, слишком много лап, слишком много зубов.