— Что ты делаешь? — спросила я, когда он зашагал к выходу.
— Несу тебя в постель, — ответил он, пинком открывая дверь. — Ты думала, мы закончили?
Путь через темный коридор был ему привычен даже в полумраке. Впереди показались его покои, залитые лунным светом из высоких окон.
Он опустил меня на массивную кровать, но не лег рядом, а остался стоять, глядя на меня с выражением, от которого сердце забилось чаще.
— Что? — спросила я, внезапно почувствовав себя неловко под его пристальным взглядом.
— Я сохраню это в памяти, — тихо сказал он.
Вес его слов осел во мне, напоминая о том, как много стоит на кону, и о разговоре, который нам предстоит. Я похлопала по месту рядом с собой, и он присоединился ко мне, прижимая к своей груди так, словно не мог вынести ни дюйма дистанции между нами.
— Завтра я освобожусь, — мягко произнес он. — Больше никаких пряток. Никакого притворства. Что бы ни случилось, что бы он ни попытался с нами сделать, мы встретим это вместе.
Момент настал. Я глубоко вдохнула, собираясь с духом.
— Нам нужно кое-что обсудить, — сказала я. — О том, что будет после Ковки.
Он слегка напрягся.
— И что же?
— Я знаю, какой домен выберу.
— Дракнавор, — немедленно отрезал он, как будто вопрос был решен заранее. — Здесь нечего обсуждать.
— Нет, — твердо сказала я. — Я выбираю Сандралис.
Его лицо потемнело.
— Ты с ума сошла?
— Там Тэтчер, — объяснила я, выдерживая его взгляд. — И это то место, где я должна быть.
— Это очень странная идея, звездочка. Поспешная…
— Я не выбираю кого-то вместо тебя, — перебила я. — Мы выбрали друг друга, и у нас впереди вечность, чтобы понять, что это значит. Но я не собираюсь сидеть сложа руки в Дракнаворе, пока вокруг разворачиваются все эти события.
Он молчал, так сильно сжав челюсти, что я видела, как ходят желваки под кожей.
— Зул, — мягко позвала я. — Мы сможем быть вместе по-настоящему, когда все это закончится, когда Олинтар падет. А до тех пор я должна быть с Тэтчером. Я нужна ему, и мне нужно быть там, в сердце Сандралиса, рядом с Олинтаром.
— Там, где я не смогу тебя защитить, — голос его стал опасно низким.
— Там, где я смогу защитить себя сама, — возразила я. — Где я буду полезна.
Он отвернулся, плечи были скованы напряжением.
— Это слишком опасно.
— Опаснее, чем влюбиться в сына Смерти, замышляя заговор против Короля Богов? — в моем голосе промелькнула нотка черного юмора. — В этом деле все опасно, Зул.
Он молчал так долго, что я подумала, он откажется продолжать разговор. Наконец он повернулся ко мне с непроницаемым выражением лица.
— Ты уже все решила, — это был не вопрос.
— Да.
— И ничто из того, что я скажу, не изменит твоего решения.
Я прижалась к нему плотнее, положив руку ему на грудь, чувствуя, как под моей ладонью бьется его сердце.
— Не в этом вопросе. Но это ничего не меняет между нами. Когда Мортус займет трон, я смогу вернуться сюда. В Дракнавор. Это не прощание. Это стратегия.
Невольная улыбка тронула уголок его рта.
— Используешь мою же тактику против меня, звездочка?
— Я училась у лучших, — ответила я. — К тому же, ты сам всегда говоришь мне смотреть на картину в целом.
Он накрыл мою ладонь своей.
— Я начинаю жалеть именно об этом уроке.
— Вовсе нет, — прошептала я.
Он долго искал что-то в моих глазах, прежде чем кивнуть, в его взгляде боролись смирение и гордость.
— Когда все закончится…
— Когда все закончится, — повторила я эхом, — у нас будет все время во вселенной.
Прощания и Новое Начало
Sel dravira en ti. Niv valen, niv asra, niv loyeth. El atanen en ti. Vah serané.
Эти слова отдавались эхом в голове, обрывки напева Зула задержались где-то в пространстве между сном и явью. Он повторил фразу трижды, выводя узоры на моей спине, и прикосновения были благоговейными и полными смысла. Слов я не понимала, но они будто выжглись на моей коже и в памяти одновременно.
Это было похоже на молитву. Впрочем, несколько часов назад его губы определенно мне поклонялись.
Я потянулась под шелковыми простынями, которые приятно холодили кожу, на меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи. То, как отчаянно мы цеплялись друг за друга, решив, что это именно то, чего мы хотим. Прошептанные в темноте признания. То, как он смотрел мне в глаза, когда произносил те три слова, что изменили все.
Я люблю тебя.
Глухой стук вырвал меня из задумчивости. Я смахнула остатки сна и увидела Зула, он стоял спиной ко мне, напряженно выпрямившись, и во все глаза смотрел на что-то на полу. Когда я попыталась сесть, то замерла, заметив у его ног небольшую лужицу крови.