— Идеально, — провозгласила Лирали, отступая назад, чтобы полюбоваться работой. — Истинная богиня еще до начала церемонии.
Новали восторженно захлопала в ладоши.
Вскоре они начали собирать вещи, прощаясь со мной в последний раз. Новали крепко обняла меня, взяв обещание часто навещать Астерию. Веспер поцеловал меня в обе щеки.
Наконец осталась одна Лирали. Она изучала меня тем древним, всезнающим взглядом, который, казалось, видел мою душу насквозь.
— Ты предупредила меня, — тихо сказала я, когда мы остались одни. — Насчет напитка у Каскадов. Спасибо.
Лирали подошла ближе, понизив голос:
— Прежде чем стать стилистом, я работала на винокурне «Сноцвета», — ее лицо омрачилось. — Я слишком хорошо знакома с этим зельем и его свойствами, а больше всего с его с запахом, — ее нос брезгливо сморщился. — Ненавижу этот запах. Он впитывается во все: в одежду, волосы, кожу. Я узнаю его где угодно.
— Сноцвет? — спросила я, слово непривычно легло на язык.
— Вот что было в кубке, — объяснила она, не сводя с меня глаз. — Это было в кубках всех участников. Мягкое успокоительное с галлюциногенным эффектом. Оно заставляет сны оживать перед глазами, — ее губы сжались в тонкую линию. — Но именно в твоем кубке оказалась доза, которая должна была полностью тебя парализовать.
— Я бы сгорела заживо.
Это было очередное покушение, более тонкое, но не менее смертоносное. Я вспомнила, как Кавик пытался задушить меня в лесу, и его слова снова зазвучали в ушах.
— Кто-то охотится за тобой, Тэйс, — серьезно сказала Лирали. — Кто-то, кто не хочет твоего вознесения.
— Ты знаешь, кто? — спросила я, хотя у меня уже были свои подозрения.
— Это должен был быть кто-то, кто присутствовал у Каскадов в тот день. А круг этих лиц был ограничен, — она качнула головой, и серебристые волосы поймали свет. — Но нет, я не знаю, кто именно это сделал.
Лирали обняла меня, проявив удивительную силу для своего хрупкого эфирного тела.
— Будь осторожна, — прошептала она мне в волосы. — Чем ближе вознесение, тем опаснее становится все вокруг. Не все хотят видеть рождение новых богов.
Отстранившись, она вложила мне в ладонь нечто прохладное — маленький флакон с мерцающей прозрачной жидкостью.
— Для сна без сновидений, если понадобится потом, — пояснила она, сжимая мои пальцы вокруг флакона. — Вознесение меняет тебя. Иногда сны, которые приходят следом… тяжелы.
Я спрятала флакон в потайной карман платья, благодарная ей за предусмотрительность.
— Спасибо. За все.
Лирали улыбнулась, отступая к выходу.
— Скоро. Мы скоро увидимся.
Последним нежным касанием к моей щеке она попрощалась и выскользнула из комнаты, оставив меня наедине с мыслями и моим отражением — незнакомкой в наряде богини, готовящейся стать чем-то иным.
Несколько часов спустя я вышла на одну из верхних террас замка, где меня уже ждал Зул. Его вид заставил мое сердце замереть. Он был облачен в роскошные одежды глубокого малинового и золотого цветов, а на левой стороне камзола красовался герб его домена. Косы были убраны назад, подчеркивая безупречные черты лица, а голову венчала золотая корона. Я впервые видела его в ней.
Маркс бросила на меня многозначительный взгляд и тут же повернулась к Эйликсу, вовлекая его в разговор.
— Нервничаешь? — негромко спросил Зул.
— Я в ужасе, — призналась я. С кем угодно другим я бы продолжала держать фасад силы, который носила как броню все эти месяцы. Но не с ним. Больше никогда с ним.
— Это хорошо, — сказал он, удивив меня. — Страх помогает сохранять бдительность. Помогает выжить.
— Это официальный совет принца? — иронично спросила я. — Страх во благо?
— Это необходимость, — поправил он, изучая взглядом горизонт. — Но не позволяй ему управлять собой. Направь его.
— Во что?
Его взгляд вернулся ко мне, пылая такой силой, что я вздрогнула.
— В силу. В выживание, — его пальцы коснулись моих, и этот контакт послал электрический разряд вверх по руке. — У меня на тебя большие планы, Тэйс Морварен, и для них требуется, чтобы ты была жива еще очень и очень долго.
— Планы? — я вскинула бровь. — Ты же знаешь, как я отношусь к попыткам указывать мне, что делать.
Он ослепительно улыбнулся.
— О, я именно на это и рассчитываю, звездочка. Твоя непокорность — это половина удовольствия, — его глаза потемнели, скользя по мне и задерживаясь на моих губах. — Вторая половина не подходит для публичных обсуждений.