Напряжение искрами отозвалось где-то глубоко внутри. Прежде чем я успела ответить, воздух начал мерцать, стал формироваться портал.
— Спасена божественным вмешательством, — пробормотала я, вызвав у него тихий смешок.
— Лишь отсрочка, — поправил он, и его голос прозвучал как самая восхитительная шелковистая угроза. — В конце концов, у нас впереди вечность.
— Сандралис, — пробормотал Эйликс.
Портал стабилизировался, открывая вид на то, что лежало за его пределами: ослепительная яркость, устремленная ввысь архитектура, домен чистого дневного света. Сандралис, сердце божественного мира, владения Олинтара.
Домен моего отца.
Зул шагнул вперед, его поза была напряженной, как натянутая струна. Он протянул мне руку ладонью вверх. Предложение, а не приказ.
— Готова? — спросил он.
Я в последний раз оглядела домен, который был моей тюрьмой, моим тренировочным лагерем и, в конечном счете, стал чем-то вроде дома. Виднеющиеся вдали пляжи с черным песком. Багровое небо. Замок кошмаров, ставший свидетелем моего преображения.
Я вложила свою руку в руку Зула, его кожа была теплой.
— Вместе, — сказала я, и это слово прозвучало как клятва.
Он сжал мою руку с яростным чувством собственности.
— Навсегда.
Вместе мы шагнули к порталу, Маркс и Эйликс следовали за нами по пятам. Золотой свет Сандралиса потянулся к нам, поглощая и увлекая в ослепительный день.
Моя последняя мысль перед переходом была о Тэтчере, ждущем где-то в этом королевстве света.
Я иду, — послала я через нашу связь, надеясь, что он почувствует мое приближение.
И пока Зул все так же крепко сжимал мою руку, золотой свет поглотил нас целиком.
Ковка
На меня обрушился свет Сандралиса, вышибая воздух из легких.
Я споткнулась, выходя из портала, и тихо выругалась. Месяцы, проведенные в сумерках Дракнавора, не подготовили меня к такой атаке. Это не было похоже на естественный солнечный свет, это было хреново оружие, ставшая видимой агрессивная демонстрация божественного эго.
— Это просто… — Маркс рядом со мной зажмурилась, ее лицо исказилось от дискомфорта.
— Омерзительно, — пробормотала я.
Для домена, названного в честь солнца, в этом свете было что-то глубоко лживое. Будто он пытался силой заставить тебя подчиниться. Я поймала себя на том, что тоскую по честной тьме Дракнавора, по теням, которые никогда не боялись быть тем, чем они являются.
— Олинтар всегда ценил видимость выше сути, — прошептал Зул. Он окинул горизонт взглядом, полным едва скрываемого презрения.
Я проследила за его взором. Цитадель Сандралиса возвышалась перед нами — сплошной сияющий белый мрамор и золото. Мои глаза снова заслезились. Каждая башня, каждая арка, каждая садовая дорожка выставляли напоказ стерильное совершенство.
Но в этом не было ничего живого. Ничего свободного.
— Сюда, — Эйликс указал в сторону центрального шпиля.
В животе все сжалось. Вот оно. Кульминация всего, что произошло с того ужасного дня в Солткресте.
Мы шли по извилистым мощеным дорожкам. Божественные сущности останавливались, чтобы поглазеть на нас, и их шепот тянулся следом. Я держала подбородок высоко, а спину прямо. Не позволяла им или их взглядам, жгущим спину словно клеймо, задеть меня.
— Это не похоже на другие Испытания, — мягко сказал Зул, коснувшись моим плечом своего. — Никаких смотровых порталов. Сегодня в Сандралисе будут присутствовать все, кто хоть что-то из себя представляет.
Я тяжело выдохнула.
— Естественно.
Внутри цитадель оказалась еще более гнетущей: взмывающие ввысь потолки, девственно-белые стены, от которых резало глаза. Лицо Олинтара взирало с каждой фрески, с каждой мозаики, с каждого гобелена. Идеальная, благосклонная маска.
Двери бесшумно распахнулись при нашем приближении. Перед нами возник зал Вознесения. Я замерла на пороге, на мгновение подавленная масштабом.
Зал был огромным и круглым, увенчанным хрустальным куполом, который преломлял и без того болезненный свет. В центре стояли пьедесталы из белого мрамора — четыре одиноких острова в море отполированного пола.
— Мы будем стоять там? — прошептала Маркс. — Как живые статуи?
— Видимо, так, — ответила я, не в силах скрыть желчь в голосе. Пьедесталы походили на алтари. На жертвенные камни. В каком-то смысле, полагаю, так оно и было.
По периметру зала двенадцать богато украшенных тронов образовывали полукруг. Айсимары занимали свои места — существа такой мощи, что воздух вокруг них искажался и мерцал. Первым я нашла глазами Воринара, бога Судьбы, он полулежал на своем троне, глядя в пустоту остекленевшим взором. Значит, на это он явился, в отличие от вчерашнего собрания. Рядом с ним сидела Давина. Следующим был Мортус. На краткое мгновение его темные глаза встретились с моими, и он едва заметно кивнул.