И тут я увидела это. Проблеск света впереди, едва заметный сквозь гнетущий мрак.
Я замерла, прижавшись к холодной стене. Сердце колотилось так громко, что я была уверена: тот, кто впереди, обязательно его услышит. Но никто не пришел. Никакие шаги не отдавались эхом в каменных переходах. Только этот ровный свет манил меня вперед.
Дюйм за дюймом я подкрадывалась к свету, заглядывая за угол в огромную каверну в самом сердце храма.
Моя кровь обратилась льдом.
На возвышении в центре зала лежал связанный и бессознательный Тэтчер. Его рубашка была разорвана, подставляя грудь холодному воздуху. А над ним стояла фигура в темной мантии, очерчивая узоры на его коже бледным пальцем.
Я не думала. Не могла думать. Звезды здесь были недосягаемы, отделены тоннами камня и земли, но это не имело значения. Я черпнула из силы внутри себя, из того колодца света, что всегда пылал внутри. Она хлынула по венам мощнее, чем когда-либо прежде.
Кинжал из чистого звездного света материализовался в ладони. Я замахнулась и со всей дури метнула его в фигуру в мантии.
Фигура взмахнула рукой, даже не подняв взгляда. Мой кинжал рассыпался в прах.
— Я все гадал, когда же ты к нам присоединишься, — голос был культурным, насмешливым и совершенно незнакомым.
Нахуй скрытность. Я выскочила из теней, несясь к помосту, к Тэтчеру. Я успела сделать лишь три шага, прежде чем невидимая сила врезалась в меня, словно таран. Удар с сокрушительной мощью отбросил меня в стену храма.
Я услышала хруст раньше, чем почувствовала его — ребра сломались под давлением. Боль была мгновенной и абсолютной, из легких выбило весь воздух, и я рухнула на пол. Но даже когда я хватала ртом воздух, я это почувствовала. Кости сдвинулись, вставая на место. Жилы натянулись и срослись. Мышцы сшивались сами собой, словно ведомые невидимыми руками.
Крик вырвался из горла, когда тело начало насильственно исцелять себя.
— Поразительно, — пробормотала фигура.
Я поднялась на колени, сплевывая кровь на каменный пол.
— Убери от него свои сраные руки, пока я их тебе не оторвала.
В ответ фигура сильнее надавила на грудь Тэтчера. Под его пальцем выступила капелька крови.
— Меня нельзя прерывать, — произнес он, и в голосе теперь слышалось раздражение. — Мое окно возможностей закрывается.
Шатаясь, я поднялась на ноги, снова собирая звездный свет. На этот раз я создала не один клинок, я создала дюжину, метая их в фигуру один за другим. Его барьер поймал большинство, растворяя в ничто. Но один проскользнул, полоснув по рукаву черной мантии.
Он рассмеялся.
— Осторожнее, дитя. Если ты повредишь сосуд, твоя смерть будет куда медленнее и гораздо болезненнее, чем необходимо.
— Какого хрена ты с ним делаешь? — потребовала я, уже формируя новый клинок. Но на этот раз не в руке. Мои силы эволюционировали, я чувствовала, как расширяется их охват, как обостряется контроль. Кинжал материализовался в воздухе прямо над головой фигуры.
— Кто ты такой?
Я обрушила клинок вниз. Он растворился в тот миг, когда коснулся его капюшона.
Рука фигуры взметнулась вверх, и меня снова впечатало в стену. Но на этот раз невидимые путы удерживали меня там, сдавливая запястья и лодыжки, пригвождая меня, словно насекомое к доске.
— Я впечатлен, что ты нашла это место, — сказал он светским тоном, наконец оторвавшись от бессознательного Тэтчера. — Ты и правда дочь своего отца.
Я билась в путах, чувствуя, как они обжигают кожу.
— Кто ты, твою мать, такой?
— Нечто гораздо более древнее, чем все, что тебе известно, дитя.
— Зачем ты это делаешь?
— Как разочаровывающе, — он негромко цыкнул. — Твой ментор не обучил тебя истории.
— Истории? — прорычала я. — При чем тут вообще Зул?
— Зул, — имя было произнесено с глубочайшим презрением. — Принц Смерти, играющий в восстание. Это даже трогательно, честное слово. Но существуют угрозы гораздо масштабнее, которые никто не желает понимать. И боги, и смертные одинаково ограничены в своем мышлении, они не способны видеть дальше собственных амбиций и распознать то, что на самом деле таится в их сверкающем Волдарисе.
— Перестань говорить загадками и скажи мне, кто ты!
Медленно и нарочито фигура подняла руку и откинула капюшон.
Мир накренился.
Олинтар. Мой отец. Король Богов стоял передо мной, и его золотые глаза мерцали.
— Ты так похожа на мать, — сказал он, склонив голову и изучая меня. — Вы оба похожи.