Я сидела, оцепенев, позволяя им делать свое дело. Мои мысли были сосредоточены лишь на одном. На том, что я скажу, когда мне дадут шанс умолять о жизни Тэтчера. На том, как я продемонстрирую свою силу так, чтобы привлечь внимание богов и заслужить их благосклонность. На том, как я спасу его, чего бы мне это ни стоило.
Пусть наряжают меня, как куклу, если это поможет. Пусть раскрашивают, припудривают, делают красивой ради своего развлечения. Потому что когда я встану перед Айсимарами, я стану тем зрелищем, которого они так хотят. Я буду сильной. Я буду всем, чего они желают, и даже больше.
И я заставлю их пощадить моего брата.
Призыв
— Вот, — сказала Лирали, отступая на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. — Идеально.
Я уставилась на свое отражение, едва узнавая женщину, смотревшую на меня из зеркала. Я выглядела сильной. Опасной. Красивой той красотой, которая требует внимания, а не просит его.
Именно такой мне и нужно было быть.
Но даже когда я пыталась сосредоточиться на этой единственной цели, в сознание прокрадывались другие мысли. Сулин никогда не увидит меня такой. Эта мысль грозила расколоть грудь надвое, и я силой затолкала ее обратно.
Соберись, приказала я себе. Это ради Тэтчера.
По коридору раздались шаги, и в комнату скользнула еще одна из Снотворцев. Она выглядела моложе Лирали, с волосами, переливающимися от серебра к насыщенному фиолетовому.
— Новали, — сказала Лирали, поворачиваясь к ней. — Ты передала им, что наша кандидатка хотела бы выступить раньше?
— Да, запрос передан, — выдохнула Новали.
— И вердикт?
— Его… рассмотрят.
— Рассмотрят, — повторила я ровным голосом, изо всех сил сдерживая злость. — И что, блядь, это вообще значит?
— Это значит, что они подумают, — мягко ответила Лирали. — А это лучше, чем прямой отказ. Первые этапы обычно отводят тем, кто вызвался добровольно. Многие готовились к этому всю жизнь. А ты… — она на мгновение замолчала и тепло улыбнулась. — Ну, тебя привели сюда против воли. Они могут быть не в восторге от идеи пойти тебе навстречу.
Мне хотелось закричать. Хотелось сорвать с себя это нелепое платье и выбежать отсюда на поиски Тэтчера. Но я заставила себя сделать вдох и вспомнить, что это мой единственный шанс. Единственный способ помочь ему.
Будь умнее, сказала я себе. Используй злость. Не позволяй ей использовать тебя.
Я попыталась разжечь в себе соревновательный огонь, который годами подавляла, предпочитая не высовываться, держать голову опущенной, оставаться незаметной. Было странно позволить ему наконец вырваться наружу и принять ту часть себя, которая всегда жаждала доказать, что я больше, чем от меня ожидают.
Я побеждала каждого мальчишку в деревне в армрестлинге, ходила под парусом лучше рыбаков вдвое старше меня, перепивала взрослых мужчин. Но мне всегда приходилось быть осторожной и выставлять это везением или случайностью. Я не могла позволить кому-то увидеть, как сильно я жаждала доказать, что сильнее, быстрее, умнее, чем они думали.
Теперь, наконец, я могла использовать все это.
Это должно было быть освобождением.
Но внутри ощущалась пустота. Потому что человек, который пожертвовал всем, чтобы не допустить именно этого, был мертв.
Прекрати, приказала я себе. Хватит о нем думать. Я сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони так сильно, что кожа лопнула и выступила кровь. Я не могла снова провалиться в эту воронку горя. Не сейчас. Я отказывалась потерять еще кого-то.
— Чего мне ожидать? — спросила я, и мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. Все смертные знали об Испытаниях, но подробности намеренно держались в тайне.
— Когда ты войдешь, — начала Лирали, — ты увидишь только свою группу претендентов и, разумеется, семерых председателей Легенд.
Легенды. Дети первого поколения Айсимаров, рожденные от божеств, а также те, кто Вознесся во время Испытаний.
— И только они? Я думала, это должно быть чем-то вроде представления, — я не смогла скрыть презрение в голосе.
— О, милая, за тобой будут наблюдать глаза из каждого домена, — изящно сказала Лирали. — Просто из роскоши своих дворцов. Ты можешь заметить легкое мерцание в воздухе или что-то вроде волны в самой реальности. Это смотровые порталы.
Я не могла решить, что хуже. Без оглушающего рева толпы все казалось бы более интимным, но осознание того, что бесчисленные существа наблюдают издалека, делало это еще мучительнее. Словно я какой-то экспонат под стеклом.