И оно хотело войти.
Разрыв расширялся, его края фрактально тянулись во все стороны. Я почувствовала тягу. Он хотел развоплощать, затягивать, уничтожать.
— Что ты сделал?! — закричала я рассеивающейся форме Мороса.
Ужасающий смех отозвался отовсюду и ниоткуда одновременно.
— Я открыл дверь. И твой брат помог.
Тяга усилилась. Обломки распадающегося храма полетели вверх, в никуда. Но это не было случайностью. Рана выбрала себе добычу.
Ей нужен был Тэтчер.
Его ноги заскользили по камню, когда притяжение сосредоточилось на нем. Он пытался удержаться, пытался использовать свою силу, но какую живую материю можно было подчинить здесь? Его способности, столь могущественные против плоти и крови, не находили опоры в этой ране на теле бытия.
Я бросилась к нему, наши руки сцепились в тот самый миг, когда его ноги оторвались от земли. Пустота тянула его с неумолимой силой.
— Держись! — Звездный огонь вспыхнул вокруг нас обоих, пока я пыталась «привязать» нас к реальности. Моя сила сражалась против пустоты, настаивая на том, что мы существуем, что мы значим, что мы не уйдем покорно в абсолютную ночь. — Я держу тебя!
Но пустота не просто хотела Тэтчера, он был ей необходим. Я чувствовала, как мои пальцы соскальзывают, как его затягивает в это ужасное отсутствие.
Отпусти, — послал он спокойно, вопреки всему. — Тебя тоже затянет. Спасайся.
Никогда! — я вливала в это рукопожатие все: звездный свет, божественную мощь, смертное упрямство и двадцать шесть лет любви. — Мы вместе! Мы обещали!
Некоторые обещания невозможно сдержать, Тэйс.
Это — можно! И я сдержу его!
Смех эхом отдавался повсюду — голос Мороса, бестелесный, но все еще присутствующий, рассеянный, но не уничтоженный.
— Если я не могу заполучить его здесь, я получу его в другом месте.
— Нет! — я уперлась ногами в трескающийся камень, чувствуя, как он рассыпается под напряжением. Пальцы немели, звездный свет мерцал, так как голод Бездны начал пожирать и меня тоже.
— Когда вы разрушили мой первоначальный план, мне пришлось составить другой.
Рука Тэтчера соскользнула еще на дюйм. Еще. Его взгляд встретился с моим, и в нем было осознание того, что грядет. Не страх. Никогда не страх, не от него. Только печаль и мучительное, ужасное горе, разлившееся в золотых глазах.
Расскажи им, что здесь произошло, — послал он. — Расскажи им о Моросе. О других мирах. О бреши между мирами. Скажи им, что им нужно готовиться.
Сам им расскажешь! — Слезы катились по моему лицу. — Мы выберемся! Мы всегда выбираемся!
Не в этот раз. Я люблю тебя, Тэйс. Я не сдамся без боя. Я буду ждать тебя.
Не смей со мной прощаться!
Его пальцы выскользнули из моих.
— Тэтчер!
Я рванулась вперед, кончики пальцев лишь коснулись его, когда он упал. Наши глаза встретились над порогом Бездны. Я увидела, как его губы беззвучно прошептали три слова, а затем разрыв захлопнулся, словно челюсти хищника.
— Нет, нет, нет. — Звездное пламя бесполезно искрилось на моих пальцах, пытаясь вновь вскрыть рану, которая уже затянулась. — Вернись. Пожалуйста, вернись. Ты не можешь… У нас был план… Мы должны были сделать это вместе… Мы должны были…
Последовала тишина. Абсолютная. Я рухнула там, где только что была дыра в реальности, руками царапая твердый камень, который не сохранил ни единого следа ужаса, поглотившего мою вторую половину.
А затем послышался влажный кашель.
Я медленно обернулась, обливаясь слезами, и увидела Олинтара, который с трудом дышал на полу храма. Его глаза, теперь золотые, свободные от серебряной скверны Мороса, нашли мои. В них мелькнуло узнавание. И кое-что еще, от чего меня замутило… удовлетворение. Даже умирая, даже после всего, он смотрел на меня так, будто я была его творением, его собственностью.
— Тэйс. — Кровь запузырилась на его губах. — Дочь.
От этого слова меня едва не вырвало. Я встала, каждое движение было механическим, автоматическим. Звездный клинок сформировался в моей руке без участия сознания.
— Вот он, этот огонь. — Он действительно рассмеялся, разбрызгивая кровь по полу.
Клинок поднялся. Его свет отразился в этих золотых глазах — глазах, в которых не было ни капли раскаяния, ни толики сожаления, вообще никаких чувств.
— Ты ничто, — выдавила я.
— Неужели? — Его губы изогнулись в улыбке, от которой мне захотелось содрать с себя кожу. — Я живу в тебе. В каждой звезде, что ты призываешь. В каждом твоем вздохе. Тебе никогда не освободиться от меня.