Херон поднялся и направился к двери.
— Я раздумывал, стоит ли говорить тебе. Надежда может быть жестокой, когда она строится на столь зыбкой почве.
Я последовала за ним, мысли были в беспорядке.
— Это не надежда. Это обратный отсчет.
Херон медленно кивнул.
— Пусть судьба будет к тебе добрее, чем была до сих пор, Тэйс Морварен. И пусть покинувшие не остаются таковыми.
После его ухода я стояла в своем пустом шпиле, чувствуя, как с каждым ударом сердца эта искра пульсирует.
Впервые с тех пор, как Тэтчер пал, я почувствовала, как губы дрогнули, а уголки рта попытались потянуться вверх.
Бездна забрала половину моей души.
Через тридцать шесть лет, на семь секунд, у меня появится шанс забрать ее обратно.
И я буду готова.
Тэтчер
Тьма.
Это была не та тьма, что приходит после заката или таится по углам. Это было забвение, пожирающее свет, звук и надежду.
Я сроднился с этой темнотой.
Потому что я падал вечность.
Желчь подкатила к горлу, когда чувство невесомости снова мной овладело. Головокружение искажало реальность: мы с Моросом падали кувырком, сцепившись в отчаянной схватке. Первородный вцепился в меня, пока невидимая сила, неподвластная ни одному из нас, тащила нас через космос.
— Неизбежно, — прошипел Морос, и голос его звучал отовсюду и ниоткуда, — моя мощь влечет нас через вселенную, даже будучи связанной с тобой.
Я не видел его в этой бесконечной ночи, но чувствовал его извивающуюся, древнюю, голодную сущность. Она пыталась поглотить мою. Пыталась завладеть мной так же, как когда-то завладела Олинтаром.
— Она никогда не найдет тебя здесь, — издевался он, и слова скользили по моему уху. — Твоя драгоценная Тэйс не сможет последовать туда, куда мы направляемся.
Тэйс. Золотые глаза, сверкающие решимостью. Иссиня-черные волосы, летящие за спиной, когда она бежала ко мне, вытянув руки и выкрикивая мое имя в миг, когда реальность разорвалась.
Это воспоминание выжглось в голове, став якорем в хаосе.
Пока она в безопасности, пока она далеко от этого чудовища, все, что происходит со мной, не имеет значения.
Затем мы прошли сквозь что-то — барьер, похожий на паутину, растянувшуюся по всему телу. Она на мгновение задержала меня в сумраке, прежде чем порваться и швырнуть нас вниз.
А потом вспыхнул свет. Вокруг материализовалось ночное небо, звезды пылали, как маяки. Внизу крошечные точки огней выдавали деревню, зажатую между горами.
— Завораживающе, — прошептал Морос. — Значит, Эсприанский пантеон все еще жив.
Я боролся в его хватке, пытался вырваться, пока он был отвлечен. Если бы я мог освободиться сейчас, возможно, мне удалось бы…
Огни исчезли, и снова воцарилась тьма.
Мы врезались во что-то твердое с такой силой, которая должна была раздробить каждую кость в теле. Удар отозвался в плоти, в органах, в душе — симфония агонии, заставившая меня задыхаться.
Хруст.
Звук ломающегося тела эхом ушел в пустоту. Боль взорвалась во мне созвездием страданий, горевшем ярче любой звезды. Я не мог дышать. Не мог пошевелиться. Не мог кричать.
Но смерть отказала мне в милосердии.
Я чувствовал, как мое изувеченное тело медленно, мучительно восстанавливается. Кости срастались. Ткани регенерировали. И все это в полной, удушающей тишине.
Неужели Морос исчез? Его оторвало от меня?
— Вставай, мальчик, — голос прогремел отовсюду одновременно, уничтожая хрупкую надежду. — Впереди у нас вечность. Стоит начать как подобает.
Я заставил себя выпрямиться, хотя понятия «верх» и «низ» здесь казались бессмысленными.
— Где мы? — мой голос прозвучал чуждо, отдаленно.
— В тюрьме, — он растянул это слово, смакуя его. — В одной из древних. Так вселенная восстанавливает баланс или как там звучат те бредовые махинации, что извергают «морально превосходящие» существа? — Пауза. — Символично, что Эсприты оказались владельцами такой вещицы. И как чудесно иронично, что ты запер себя здесь вместе со мной.
Я ничего не видел. Только не здесь.
— Знаешь, чем особенны эти тюрьмы? — продолжал Морос, и его голос обволакивал меня, словно токсин. — Они меняют тех, кто в них входит. Оставляют неизгладимый след. Трансформируют так, что этого уже не исправить, — его голос перешел в шепот. — Интересно, во что она превратит тебя?
Напряжение разлилось в воздухе.
— Гадаешь, почему я еще не захватил это твое тело? — голос Мороса сочился сквозь пустоту. — Здесь правила… иные.