И это была жизнь, которая теперь казалась чужой. Жизнь, принадлежащая кому-то другому. Жизнь, к которой я никогда не смогу вернуться.
— Тихой, — сказала я наконец. — Простой. Мы работали на устричных отмелях, продавали улов на рынке. Ничего особенного.
— А твоя семья?
Этот вопрос вонзился в меня, как лезвие между ребер. На мгновение я перестала дышать. Перестала думать. Перед глазами был только Сулин, стоящий на коленях у костра, спокойно принимающий свою смерть с большим достоинством, чем заслуживали его убийцы.
— Нас воспитывал отец, — выдавила я. Это было все, на что меня хватило.
Выражение лица Лирали смягчилось.
— Мы можем не говорить об этом.
Я удивленно кивнула.
— Я не понимаю, почему вы так добры ко мне.
Лирали на мгновение замолчала, словно глядя сквозь меня куда-то дальше.
— Возможно, потому что некоторые из нас помнят, каково это надеяться на нечто лучшее, — сказала она. Ее голос опустился до шепота. — Не все, кто служит божественному миру, согласны с каждой традицией, которую нас просят поддерживать.
Но прежде чем я успела спросить, что она имеет в виду, по коридору снаружи прокатились тяжелые шаги. В дверном проеме появился страж с металлической кожей.
— Тэйс Морварен, — объявил он. — Ты призвана.
Сердце дрогнуло, но я поднялась на твердых ногах. Вот и все.
Я готова.
Я должна.
Подтверждение
Мир разорвался у меня под ногами.
Ощущение было таким, словно меня схватили невидимые когти и швырнули сквозь пространство. Желудок сжался, все вокруг рассыпалось на осколки света и тени, но прежде чем я успела закричать, меня с силой выбросило обратно в реальность.
Я споткнулась, едва не рухнув лицом в белый камень. Вместо этого врезалась в теплую плоть и дорогую ткань. Молодой мужчина с пепельно-русыми волосами.
— Полегче, — сказал он, уверенные руки легли мне на плечи, не давая упасть.
Меня накрыло силой, как приливной волной. Дни. Прошли дни с тех пор, как я в последний раз позволяла ей выйти наружу, и какая бы магия ни подавляла мои способности в том проклятом дворце, она исчезла. Теперь энергия ревела в венах, требуя выхода, грозя хлынуть из ладоней.
Я стиснула зубы так сильно, что почувствовала вкус крови, и силой воли загнала пламя обратно внутрь. Не сейчас. Не здесь.
— Спасибо, — выдавила я.
Я подняла голову и огляделась, от увиденного перехватило дыхание.
Мы стояли на арене, рядом с которой любой великий театр из моих фантазий выглядел бы детской игрушкой. Под ногами был отполированный мрамор, настолько гладкий, что в нем почти отражалось лицо. Кристаллические стены спиралями уходили вверх, пронзая густые фиолетовые сумерки.
Но больше всего меня тревожил воздух. Пространство вокруг дрожало. По нему шла рябь и искажения, неестественным образом изгибающие свет. Смотровые порталы, о которых говорила Лирали.
Я резко обернулась, лихорадочно высматривая Тэтчера среди немногих фигур, разбросанных по арене. Сердце забилось о ребра, когда я его не увидела.
— Ты знаешь, где остальные? — спросила я мужчину, который меня поймал.
— Ну, в зоне ожидания их было куда больше, — ответил он, стряхивая воображаемую пылинку со своего наряда. — Полагаю, нас выводят группами.
— Кого-нибудь вызывали до тебя?
— Нет, думаю, мы первые.
Я заставила себя осмотреться внимательнее. Помимо меня, на арене находились всего пять других участников, и каждый был одет в одежду, столь же абсурдную, как и моя.
Небо над нами темнело, загорались первые звезды. Но вдохнуть было невозможно не из-за небес, а из-за того, что ожидало под ними, на возвышенной платформе.
Троны.
Они стояли идеальным полукругом. Большинство были заняты существами, при виде которых каждый мой инстинкт вопил об опасности. Лишь один трон оставался пустым.
В тот миг, когда мой взгляд скользнул по ним, грудь сдавило. Это был не страх, нет, страх я знала. Это было нечто иное. Новое ощущение, от которого сбивался пульс и пересыхало во рту. Как если бы ты оказался лицом к лицу с высшими хищниками.
Я никогда прежде не находилась в присутствии богов и теперь, кажется, начала понимать, почему люди строят храмы и приносят жертвы. Дело не в преданности. А в самосохранении.
Это были Легенды. Те, кого мне нужно было впечатлить. Те, кого я должна была убедить пощадить брата.
Все они были ослепительно красивы, но их красота была неправильной. Слишком совершенной. Слишком острой. Слишком далекой от всего, что можно назвать смертным. Такая красота заставляет наклониться ближе, даже когда каждый инстинкт кричит, что это будет последней ошибкой в твоей жизни.