Она лишь слегка приподняла идеальную бровь.
— При призыве Благословленных была допущена ошибка, — сказала я, изо всех сил удерживая голос ровным. — Моего брата привели сюда на основании предположения, но я прошу отпустить его. У него нет никаких способностей.
По рядам Легенд прокатился шепот.
— Я полагаю, что Айсимары не допустили бы убийства того, кто не способен защитить себя, — продолжила я, позволяя отчаянной искренности просочиться в голос. — Тот, кто не был Благословлен, не должен участвовать. Все это просто недоразумение.
— Как трогательно, — протянула одна из Легенд, разглядывая свои ногти. — Преданная сестра, готовая рискнуть всем ради любимого брата.
— О, Элисиа, — со смехом сказала Нивора. — Это чувство и правда согревает мне сердце. Какой сладкой бывает любовь между братьями и сестрами.
В груди затрепетала надежда. Если им понравится история, возможно, это действительно сработает. Пощадить невинную жизнь означало бы выглядеть справедливыми и милосердными.
— А ты что думаешь, Мириа? — спросил Дрэйкор, переводя взгляд на женщину, остановившую бой. — Есть мысли насчет сестринской преданности?
Мириа сжала свои идеальные губы, но не ответила.
Тогда Дрэйкор вновь посмотрел на меня. И когда он улыбнулся, это было похоже на оскал леопарда.
— А что, если мы познакомимся с этим твоим братом? — сказал он тоном смертельно скучающего человека, предлагающего выпить чаю. — Приведите его.
Кровь и Камень
В одно мгновение Тэтчер материализовался рядом со мной.
Он пошатнулся, едва удержав равновесие всего в нескольких шагах от меня. Грудь вздымалась слишком быстро, взгляд метался, впитывая хаос вокруг: как слуги оттирали кровь тряпками, размазывая алые пятна по мраморному полу, и, наконец, трупы, разбросанные повсюду, каждый — искалеченный своей формой смерти.
Я не думала. Я врезалась в Тэтчера, обхватив его так крепко, что могла бы сломать ему ребра. Он был твердый, теплый, живой, и в этот миг больше ничего не имело значения. Ни Айсимары. Ни ужасы, произошедшие всего несколько мгновений назад.
— Все будет хорошо, — прошептала я ему в плечо. — Все обязательно будет хорошо.
Когда я отстранилась, Тэтчер смотрел вверх, на троны. Кровь уходила с его лица капля за каплей, кожа серела, словно пергамент.
Он сделал шаг назад.
Некоторые из них ухмыльнулись.
— Как трогательно, — произнес Дрэйкор. — Преданные брат и сестра наконец-то воссоединились.
Элисиа подалась вперед на своем троне.
— Значит, вот он — брат, ради которого наша звездоносная так отчаянно желает нашего разговора. — Ее оценивающий взгляд скользнул по Тэтчеру.
— Были ли кто-нибудь из ваших родителей благословлен? — спросила Мириа. Голос у нее был мягче, чем у остальных, но не менее требовательный.
Тэтчер бросил на меня растерянный взгляд. Тот самый, который ясно спрашивал: что, блядь, здесь происходит?
— Нет, — поспешно сказала я, прежде чем он успел открыть рот. — Ни один из наших родителей не был Благословлен.
Это была не совсем ложь. В конце концов, она не спрашивала, были ли наши родители богами.
Смех Ниворы пронесся мимо нас, но в нем не было ничего музыкального.
— В это довольно трудно поверить, учитывая уровень твоих способностей.
Горло обожгло огнем.
— Ну, не знаю, что вам на это ответить, — мой голос сорвался. Блядь. Спокойно. Мне нужно оставаться спокойной. — Я лишь хочу сказать, что мы мало знаем о Благословленных.
Зул двинулся. Всего лишь легкое движение, пальцы немного изменили положение на подлокотнике трона. Но меня все равно пробрало дрожью.
Больше никто, казалось, этого не заметил. Нивора уже переключила внимание на Тэтчера.
— Твоя сестра утверждает, что ты не разделяешь ее дар.
— Это так, — сказал Тэтчер более спокойно, чем я. — Меня не благословили.
Кавик наклонил голову набок.
— Жаль. Твоя сестра была весьма впечатляющей.
— Вы оба довольно приятны глазу, — заметила Элисиа. — По крайней мере, этого у вас не отнять.
— Иногда дары могут дремать, — протянул Дрэйкор, и в его голосе зазвенела угроза.
Я шагнула вперед, отчаяние сделало меня безрассудной.
— Нам обоим по двадцать шесть. Если бы у него были силы, они бы уже проявились.
— Это не такая уж редкость, — оскалившись ответил Дрэйкор. — Или ты полагаешь, что разбираешься в божественных благословениях лучше меня?