Легенды потянулись за жетонами, а я изо всех сил старалась считывать их реакции. Кто-то выглядел довольным своим номером, кто-то просто смирившимся. И тут мой взгляд, словно притянутый проклятым магнитом, снова нашел его. Зула. На нем был черный костюм с отделкой из красных кристаллов, а косы, которые я видела вчера, теперь были собраны и убраны назад.
Я увидела, как его идеальная челюсть напряглась, когда он с явным пренебрежением швырнул свой жетон на стол.
— Номер один, прошу встать, — объявил писец.
Мириа с грациозной легкостью поднялась из кресла, вокруг нее переливались темно-зеленые одеяния.
— Мириа, поздравляю с вашим местом. Выбирать первой почетно, — сказал он. — Пожалуйста, объявите свой выбор.
Я отчаянно пыталась поймать взгляд Мирии, расправляя плечи и поднимая подбородок так, чтобы это выглядело спокойной уверенностью. Она была нашей лучшей надеждой — единственной Легендой, проявившей хоть каплю сострадания во время вчерашнего кошмара. Ее взгляд скользил по нашему ряду, задерживаясь на нескольких претендентах, но так и не останавливаясь на мне. И ни разу на Тэтчере.
— Николай Темстром, — наконец произнесла она, и ее голос разнесся по залу.
Светловолосый юноша вышел вперед где-то из середины нашей группы. Он выглядел совсем юным, лет на девятнадцать, максимум двадцать. Он занял место за спинкой кресла Мирии, сцепив руки за спиной.
Блядь.
Наша лучшая возможность исчезла, а все только начиналось.
— Номер два, прошу встать.
Кровь застыла в жилах, когда со своего места поднялся Шавор.
Я предполагала, что Шавор делит домен со своим отцом, но не знала наверняка.
Если боги основывали свой выбор на типе способностей, которые мы продемонстрировали, он мог бы выбрать меня. Снотворцы говорили, что он справедлив и беспристрастен. Звездоносная, выковывающая оружие из небесного света, была очевидным выбором. Боги. Он ведь выберет меня, не так ли…
— Тэтчер Морварен, — произнес Шавор с улыбкой воина, кивнув в сторону моего брата.
Мое сердце остановилось. Слишком близко, слишком опасно. Как мы вообще…
Грохот отодвигаемого стула разорвал зал прежде, чем Тэтчер успел выйти из строя. Зул вскочил на ноги, упершись ладонями в стол, и окинул Шавора ледяным взглядом.
— Мне следует расценивать это как шутку? — спросил он низким, опасным голосом.
Его глаза сузились, впившись в Шавора, который выглядел абсолютно невозмутимым и лишь пожал плечами, словно вспышка Зула была не более чем мелким неудобством.
— Какие-то проблемы, старый друг?
Слово «друг» сочилось сарказмом.
— Ему не место в Беллариуме9, болван, — рявкнул Зул. — Его способности куда больше подходят для Дракнавора.
Я лихорадочно пыталась вспомнить названия божественных доменов. Боги, почему я не слушала легенды внимательнее?
— Я бы сказал, что он идеально подходит для домена войны, — парировал Шавор, его голос оставался до безумия спокойным. — Сила такого масштаба способна перекраивать целые поля сражений.
Значит, Шавор все-таки не разделял домен своего отца. Любопытно.
— Такая сила, — процедил Зул сквозь стиснутые зубы, — происходит из того же источника, что и моя. Жизнь и смерть, рост и распад — все это принадлежит исключительно моему домену.
— Неужели? — Шавор наклонил голову, и в его голосе прозвучало искреннее любопытство. — Мне это показалось поразительно подходящим для войны. Быстро, решительно, эффективно, — он хищно улыбнулся. — Да и стратегически это великолепно, к слову.
Температура в зале словно упала на несколько градусов. Другие Легенды с интересом наблюдали за перепалкой: кто-то с явным весельем, кто-то с тревогой. Претенденты в нашем ряду замерли и затихли, вероятно, смертельно боясь привлечь к себе внимание, пока два бога спорили о Тэтчере, будто он был особенно занятным оружием.
— Нелепо, — тихо, но смертельно опасно сказал Зул. — Ты думаешь, что, умея передвигать фигуры на доске, понимаешь силы, которые ими движут.
— А ты считаешь, что, общаясь с трупами, обладаешь привилегией на разрушительную мощь. — Шавор бросил в сторону Зула самодовольный взгляд.
Пальцы Зула сжались в кулаки на столе.
— Ты самодовольный…
— Господа, — новый голос рассек напряжение. Элисиа. — Возможно, философские споры стоит отложить до окончания Избрания? Уверена, у многих из нас есть критерии посерьезнее мелочного соперничества.