Я оставалась под волнами, пока легкие не начинали гореть, всплывая лишь затем, чтобы снова нырнуть.
И снова.
И снова.
В груди гудела дикая, опасная свобода. Я легла на спину, глядя на далекие точки света, и впервые не стала бороться с силой, пульсирующей под кожей. Я не давила ее, не запирала. Вместо этого я потянулась к ней.
Звезды ответили.
Они загорались одна за другой, их свет усиливался, пока потемневшее небо не побледнело в их сиянии. Я раскинула руки в воде, ощущая связь с этими далекими небесными сущностями.
Когда я наконец вернулась к берегу, волосы темными жгутами липли к спине, капли воды стекали по коже, а далекая луна рассыпала серебряные отблески по черному песку. Я наклонилась, чтобы подобрать брошенную одежду, и тут заметила движение.
Силуэт в одном из высоких окон замка.
По спине пробежала дрожь. Я медленно выпрямилась, вода все еще стекала с волос, и посмотрела прямо вверх в то окно. На него.
Потому что это был он. Даже с такого расстояния, даже когда тени скрывали черты лица, я знала, что это Зул.
Я могла прикрыться. Могла схватить платье и спрятаться за ним.
Вместо этого я осталась стоять и позволила ему смотреть.
Позволила увидеть, что именно он выбрал. Не покладистую девчонку, которая станет кланяться, пресмыкаться и выпрашивать его внимание, а ту, кто выдержит его взгляд, не моргнув.
В конце концов я направилась обратно к замку. Босые ступни оставляли следы на темном песке, и я чувствовала, как его взгляд сопровождает каждый мой шаг.
У железных ворот ждала та самая служанка, нервно заламывая руки. Увидев мое состояние, она тут же отвела взгляд, ее бледные щеки вспыхнули.
— Полагаю, теперь ты можешь показать мне мою комнату, — сказала я, удивленная спокойствием в голосе. И отсутствием стыда.
Она лихорадочно кивнула и повела меня по извилистым коридорам замка, мимо каменных статуй и дверных проемов, ведущих в комнаты, полные теней.
Но я не обращала на это внимания. Я думала только о будущем.
Я Тэйс Морварен, владычица звезд, и я пришла сюда научиться убивать бога.
Если Принц считал, что может меня игнорировать, очень скоро он узнает, насколько ошибался.
Тэтчер
Это был тот самый, залитый кровью сон. Тот, в котором я взорвал Легенду.
Ночь все еще властвовала над миром за моими хрустальными окнами. Вернувшись в Солткрест, я бы уже был в доках, вытаскивал сети с горящими от честного труда мышцами, а не лежал в этой слишком мягкой постели, ожидая, когда солнце поднимется над горизонтом.
Вот-вот ворвутся дворцовые слуги и начнут одевать меня, как это было перед Избранием. Снотворцы тогда суетились вокруг каждой мелочи, одергивали воротник, разглаживали складки.
Я закатил глаза и сполз с кровати. Двадцати шести лет опыта самостоятельного одевания вполне должно хватить.
В гардеробе обнаружилась одежда, которая стоила больше, чем вся наша деревня. Расшитые туники оттенков драгоценных камней, рубахи из ткани, на цену которой можно было кормить семью несколько месяцев. Я схватил самый простой вариант, но даже он давил весом все еще непривычного чужого богатства.
В памяти вспыхнуло лицо Сулина: морщинки у глаз, когда он улыбался, мозоли на руках от лет, проведенных за обучением нас ловле рыбы. Увидев меня сейчас, что бы он подумал?
Стоит того, чтобы умереть. Обещание, которое мы дали с Тэйс. Если для того, чтобы разрушить правление Олинтара, нужно играть роль прилежного подопечного, я стану лучшим лжецом в Волдарисе.
За окном простирался Беллариум — чудовищное нагромождение тренировочных плацев и судилищ. Вдали высилась арена цвета костей.
Стук прервал мои мысли.
— Войдите, — отозвался я, натягивая на лицо маску. Расслабил плечи, распахнул глаза, подобающим образом наполнив их благоговением.
Проем заполнил широкоплечий Шавор.
— Доброе утро, солнышко, — он ухмыльнулся, белые зубы резко выделялись на загорелой коже. — Хорошо спал?
Я ответил улыбкой.
— Как мертвый.
Ложь текла с языка легко, словно мед.
Его смех отразился от высокого потолка.
— Нравится тебе в Беллариуме? Освоился за эти дни?
Я нахмурился.
— Дни? Я прибыл прошлой ночью.
Он оперся о дверной косяк, лоб прорезала складка.
— Время размывается, когда ты бессмертен. Поймешь, когда вознесешься.
Его будничная уверенность в том, что я вольюсь в их ряды, царапнула нервы. Я кивнул, откладывая это в памяти — не только его провал в воспоминаниях, но и ту легкость, с которой он говорил о моем будущем, как о решенном факте.