Он поднял тренировочный меч со стойки и согнул его в идеальное кольцо голыми руками. Металл протестующе застонал.
Меня кольнуло любопытство.
— В чем твоя сила?
Шавор отвел взгляд, потом опустил его, щелкнув зубами.
— Некоторые из нас наделены дарами, которые никогда не проявляются внешне. Менее впечатляющие на вид, возможно, но часто куда более полезные. Я все-таки Айсимар стратегии. Я получил это звание не просто так, — он сделал паузу, проводя рукой по волосам. — Но даже без этого я могу услышать твое сердцебиение с другого конца тренировочного плаца. При необходимости отследить тебя в лесу по одному запаху. Мои кости ломаются неохотно, раны заживают за минуты, а не за недели.
Он снова встретился со мной взглядом.
— Если честно, у большинства из нас нет выдающихся наступательных способностей. Среди рожденных в Волдарисе это редкость. Возьми, к примеру, Элисию. Она умеет зачаровывать и накладывать гламур, наделять такими качествами других, но в прямом бою это вряд ли принесло бы победу.
Он усмехнулся.
— Впрочем, это не имеет значения. При желании она все равно могла бы разорвать кого-нибудь на части голыми руками.
— Полезно знать, — пробормотал я.
Его уверенность одновременно успокаивала и разочаровывала. Часть меня, та, что привыкла скрываться и ненавидеть, задавалась вопросом, не могу ли я закончить все прямо сейчас. Не стоит ли мне снова потерять контроль и убить Шавора. Проложить путь сквозь пантеон, убивая одного бога за другим, пока не доберусь до самого Олинтара.
— Ладно, хватит тянуть, — Шавор хрустнул шеей. — Что ты видишь?
Я сосредоточился на нем, пытаясь нащупать ту самую связь, что вспыхнула во время атаки Дрэйкора. Сначала я не видел ничего. Просто то, как он стоит передо мной и выжидающе смотрит.
А потом мир изменился.
Его кожа стала прозрачной, открывая сеть сосудов, пульсирующих в такт каждому удару сердца. Органы светились знакомыми формами, которые я прежде видел лишь в анатомических трудах Лиры.
— Я вижу тебя, — прошептал я, и восхищение пересилило осторожность.
Шавор ухмыльнулся.
— Хорошо. А теперь попробуй то дерево.
Он указал на массивный дуб, корни которого ползли по земле, как искривленные пальцы. Я сместил фокус, пытаясь пробить кору взглядом.
Ничего.
Только дерево. Древесина, сок, листья. Связь, которая так естественно возникла с плотью, отказывалась тянуться дальше.
Я нахмурился, надавил сильнее, пока на лбу не выступили капли пота. Дерево оставалось неизменным, равнодушным к моим усилиям.
— Я не могу, — признал я, и раздражение обожгло горло.
— Ожидаемо, — сказал Шавор, и бравада уступила место вдумчивости. — Твоя сила пробудилась под угрозой. Она проявилась, чтобы уничтожить атакующее тело. Этот канал теперь открыт, но остальные для тебя все еще закрыты.
Он присел на корточки, пальцы коснулись травы у наших ног.
— Начни с малого. Могучие реки берут начало в родниках.
Я опустился рядом с ним и прижал ладонь к безупречной траве. Каждый стебелек был идеален, не тронут ни засухой, ни болезнью. Я закрыл глаза, потянувшись к той же связи, что чувствовал с плотью и кровью.
Сначала не было ничего.
Потом возникла искра. Крошечная, но несомненная. Один-единственный стебель откликнулся мне, завибрировал в унисон с силой, гудящей в моих венах. В отличие от яростного шторма, что поглотил Дрэйкора, эта связь шептала.
Я проследил поток внутри стебля, движение воды от корня к кончику. А затем, самой мягкой мыслью, оборвал его. Трава мгновенно почернела и свернулась, как умирающее насекомое.
— Вот это да, — пробормотал Шавор. — Значит, твои таланты не ограничиваются богоубийством.
Я уставился на свои мозолистые руки, натруженные сетями и парусами, а теперь ставшие инструментами смерти.
Что еще мне по силам?
Где проходят границы?
И как обратить это против Олинтара?
Мрачные, насыщенные мощью возможности когтями разрывали разум. Если я овладею этой силой, если отточу ее, укреплю, я смогу стать оружием, которого они не ожидают. Стать их гибелью, а не пешкой.
— Тренируемся каждый день, — объявил Шавор, хлопнув меня по спине так, что я качнулся вперед. Его ухмылка была острой, вызывающей. — Завтра переходим к цветам, потом к кустарникам. Со временем — к деревьям. Возможно, потом к животным. Но не к моим сиренари — они нужны мне в рабочем состоянии.